Лекарь Империи 6

— Он сделал это специально! Это не болезнь… это он! Он запер меня здесь!»

Его мозг метался в поисках выхода, решения, угрозы, но натыкался лишь на глухие стены парализованного тела. Он был в абсолютной, унизительной власти этого человека.

В этот момент его взгляд скользнул на соседнюю койку, на неподвижную фигуру Ашота, и дьявольский замысел лекаря раскрылся перед ним во всей своей чудовищной полноте.

«Он положил меня рядом с ним… специально… чтобы я смотрел…»

Разумовский наклонился чуть ближе, и его голос стал тише, почти доверительным.

— Состояние неприятное, согласитесь. Лежать так можно долго. Неделю. Месяц. Может, даже дольше. Медицина сейчас творит чудеса, мы можем поддерживать жизнь в этом теле годами. Но это, как мне кажется, довольно скучно. Поэтому я хочу сыграть с вами в игру.

Слово «игру» прозвучало как спасительный колокол. Мкртчян вслушивался, цепляясь за него, как утопающий за соломинку. Деньги? Он даст ему любые деньги. Власть? Связи? Он отдаст все, лишь бы выбраться из этой проклятой неподвижной тюрьмы.

Разумовский, удовлетворенный его безмолвной капитуляцией, подошел к стойке с капельницами. Мкртчян не мог видеть, что именно он делает — мешал угол обзора — но он слышал тихие щелчки пластиковых коннекторов и шелест трубок. Каждое это действие отзывалось в его напряженном сознании зловещим эхом.

— Я сейчас временно верну вам контроль над лицевыми мышцами и голосовыми связками, — произнес лекарь тем же спокойным, деловым тоном. — Сможете говорить. Правда, ненадолго — минут на пятнадцать. Потом эффект закончится, и вы снова станете камнем. Цените это время.

«Вернет контроль? Говорить? — мысли Мкртчяна заметались, цепляясь за эти слова. — Неужели это правда? Пятнадцать минут… это шанс! Шанс позвать на помощь, докричаться до кого-нибудь в коридоре, до медсестры, до санитара!»

Надежда, почти угасшая, вспыхнула в нем с новой, отчаянной силой. Но лекарь, словно читая его мысли, тут же потушил этот огонек.

— Сейчас мы с вами поговорим, — продолжил он, возвращаясь к кровати. — О многом. О вашей болезни. О необходимом лечении. И, конечно, об Ашоте Мурадяне — вон он, кстати, на соседней койке. Помните такого?

Разумовский небрежно кивнул в сторону Ашота.

Мкртчян перевел на него взгляд, и его короткая, яркая надежда мгновенно сменилась холодным, липким осознанием. Он не даст мне позвать на помощь. Это не освобождение. Это просто другой вид пытки.

Лекарь подошел и ловко ввел содержимое шприца в порт венозного катетера на его руке. Мкртчян ничего не почувствовал. Секунда, две, десять… Ничего. Может, он солгал? Может, это яд?

А потом началось. Легкое, почти щекотное покалывание в губах. Он попытался сжать их и почувствовал, как мышцы едва заметно, но откликнулись.