Лекарь Империи 5

Быстрый, почти мгновенный эффект был бы гарантирован.

Я активировал свое новое, энергетическое зрение. Аура Яны была чистой, ровной, без темных пятен, характерных для отравления. Я поднес кончик иглы к носу. Едва уловимый, сладковатый, с легким металлическим привкусом, он был мне знаком.

Я мгновенно определил тетродотоксин. Яд рыбы фугу. Модифицированный с помощью магии, чтобы усилить нейротоксический эффект. Блокирует натриевые каналы, полностью отключает нервные импульсы. Превращает человека в живой овощ.

Я медленно повернулся к Борисовой.

— Сначала пациентов убивала, — мой голос был холоден как лед. — Хотя, помнится, клялась мне что не делала этого. Но то, что я вижу, говорит об обратном. Теперь на медперсонал перешла?

Борисова молчала, но в ее глазах, сузившихся до узких щелочек, плясали злые, нехорошие огоньки.

— Теперь тебе точно не отвертеться, — заключил я. — Покушение на убийство при свидетеле. Это уже не просто врачебная ошибка, которую можно списать на невнимательность.

— Да она вообще обнаглела! — возмутился у меня в голове Фырк. — В ординаторской, посреди ночи, шприцами с ядом размахивать! Совсем страх потеряла!

— Яна, — обратился я к медсестре, которая, придя в себя, начала мелко дрожать от осознания того, что только что произошло. — Вызывай охрану. И дежурного администратора. У нас здесь очень серьезное происшествие.

Яна, дрожа, кивнула и потянулась к стационарному телефону на столе. А я не сводил глаз с Борисовой. В ее взгляде я видел не раскаяние и не страх.

Я видел холодный, звериный расчет. Она просчитывала варианты. Оценивала расстояние до двери, до окна. Обдумывала пути к отступлению.

— Даже не думай, — предупредил я ее. — После того, что ты пыталась сделать, я тебя до самой тюрьмы Гильдии довезу. Лично.

Борисова, поняв, что путь к отступлению отрезан, с отчаянием загнанного в угол зверя перешла в атаку.

— Это не я! — ее голос дрожал, но в нем уже слышались истерические, обвиняющие нотки. — Меня заставили! Я не хотела! Вы ничего не понимаете!

Классика жанра. Сначала пытаются хладнокровно убить, а потом, когда их ловят за руку, изображают невинную жертву обстоятельств."

"— На этом шприце твои отпечатки, Алина, — спокойно парировал я. — Я все видел. Я — свидетель. Я своими собственными руками достал этот шприц из шеи Яны, а Яна — пострадавшая, которая тоже все видела.

— Да она просто жалкая! — с презрением прокомментировал у меня в голове Фырк. — Сначала такая крутая и безжалостная была, а теперь скулит, как побитая шавка!

Истерика внезапно прекратилась. Борисова выпрямилась, и в ее глазах снова появился знакомый мне холодный, стальной блеск.

— Ничего у вас не выйдет, — процедила она сквозь зубы. — Вы ничего не докажете.

А вот это уже интереснее.