Лекарь Империи 5

Дневная какофония из криков, стонов и суетливых шагов сменилась тихим, почти медитативным гулом — мерным шипением аппаратов ИВЛ, редким писком кардиомониторов и шелестом крахмальных халатов дежурных медсестер, которые бесшумными, призрачными фигурами скользили по полутемным коридорам.

— Пора, — Фырк спрыгнул с подоконника в реанимации, где мы провели последние несколько часов в молчаливом ожидании. — Пойдем. Я покажу тебе место, где все началось.

Он повел меня по пустынным, гулким коридорам, но не к выходу, а вглубь, в старое, давно заброшенное крыло больницы. Здесь почти никто не бывал — помещения использовались как склады для списанной мебели или вовсе стояли запертыми.

Воздух стал холоднее, пахло пылью, старым деревом и едва уловимым, въевшимся в стены запахом формалина.

— Куда мы идем? — спросил я шепотом, и мой голос эхом отразился от высоких, обшарпанных стен.

— На старую кафедру патологической анатомии, — ответил Фырк, и его голос в моей голове звучал иначе — тише, глубже, серьезнее. — Ее закрыли лет двадцать назад, когда построили новый морг в современном корпусе.

Пока мы шли по темному, заваленному всяким хламом коридору, он начал свой рассказ.

— Я давно живу, двуногий. Очень давно. Сотни лет. У меня было много партнеров — так я вас, целителей, называю. Первый был очень сильный маг. Он не нашел меня, он меня пробудил. Дал мне сознание, форму, научил многому из того, что я знаю. Но он был злой человек. Жестокий. И он использовал меня для очень плохих дел, о которых я не хочу вспоминать. Когда он умер, я поклялся себе, что больше никогда не буду чьим-то рабом. Я буду сам выбирать, с кем работать.

Мы спустились по старой, скрипучей лестнице в полуподвальное помещение. Здесь было еще холоднее, а запах формалина стал почти осязаемым."

"— Я не всегда угадывал с выбором, — продолжил Фырк, и в его голосе прозвучали нотки горечи. — Были разные люди. Хорошие и плохие, талантливые и бездарные, умные и очень глупыe. А потом, почти сто пятьдесят лет назад, построили эту больницу. И я решил здесь остаться. Стать ее духом.

— Почему? — спросил я с нетерпением, ожидая что тайна Фырка вот-вот раскроется.

Глава 8

— Потому что здесь спасают жизни. Это самое благородное дело, какое только может быть. И самое интересное. За все это время в больнице у меня было трое настоящих партнеров. Последний был очень хорош. Настоящий гений. Профессор Снегирев. Этот кабинет, куда мы идем, был его святилищем.

Мы остановились перед массивной дубовой дверью с потускневшей от времени медной табличкой: «Кафедра патологической анатомии.».

— Он умер двадцать лет назад. Но моя привязка к нему, самая сильная из всех, что была, осталась. Я до сих пор частично связан с его… наследием. С этим местом. Поэтому я не могу уйти далеко.