Лекарь Империи 5

Но этого и не требовалось. Я и так прекрасно об этом знал.

— У меня есть свои источники во Владимире. Старые друзья, с которыми мы еще в академии учились. Так вот, там тобой интересуются. Очень серьезно интересуются, на самом высоком уровне. Так что мой тебе совет — будь осторожнее. Не лезь на рожон без крайней нужды.

— Ух ты! — присвистнул у меня в голове Фырк. — А у нашего Шаповалова, оказывается, есть своя маленькая шпионская сеть! Кто бы мог подумать!

— Я и не собираюсь, только когда дело касается жизни и смерти.

— Вот об этом я и говорю. Если уж так приспичит, — продолжил Игорь Степанович, и его голос стал тише. — Если снова будет ситуация, как вчера, где ты решишь, что жизнь одного пациента важнее твоего будущего, моей карьеры и всего устава Гильдии вместе взятого… не действуй в одиночку. Сначала позвони мне.

Я молча смотрел на него.

— Я найду способ, — твердо сказал он. — Я найду нужную лазейку в уставе. Я подтасую документы. Я лично встану рядом и скажу, что это был мой приказ. Я прикрою. Юридически. Ты меня понял?

— Даже не знаю что и сказать, — улыбнулся я. Было чертовски приятно."

"— Ничего не говори! — возмутился Шаповалов. — Я не твою шкуру спасаю, а свою. Лучше уж изначально все сделать по правилам, чем потом выкручиваться приплетая Киселева и Кобрук.

Он, конечно, возмущался, но понимал и принимал мои способности.

Это было высшей формой признания и доверия. Он не просто доверял моему скальпелю. Он доверял моему суждению настолько, что был готов поставить на кон свою собственную карьеру и репутацию, чтобы прикрыть меня от удара Гильдии. Это меняло все.

— Понял, Игорь Степанович. Спасибо.

— Иди, — он устало махнул рукой. — Работай. И подумай, как мы будем дальше работать с нашим новым «героем» Крыловым.

Я вышел из ординаторской.

Предложение Шаповалова меняло все. До этого момента я действовал в серой зоне, на свой страх и риск, готовый в любой момент защищаться в одиночку.

Теперь у меня появилось мощное прикрытие на самом высоком уровне в этой больнице. Это не просто развязывало мне руки. Это давало юридический щит, которого мне так не хватало.

Теперь можно было действовать еще смелее, зная, что тыл прикрыт не просто сочувствующим начальником, а активным соучастником, готовым идти до конца.

Реанимация встретила меня своей привычной, гнетущей симфонией — мерным шипением аппаратов ИВЛ, монотонным, гипнотизирующим писком кардиомониторов и резким, стерильным запахом дезинфектантов.

Ашот лежал в третьей палате, за прозрачной стеклянной стеной, опутанный проводами, подключенный к системам жизнеобеспечения. Состояние все еще было стабильно тяжелым, но на мониторах я с удовлетворением отметил положительную динамику — внутричерепное давление медленно, но верно снижалось.