Лекарь Империи 3

Вот одна — пожилой мужчина, диабетик, у которого все началось с незаживающей язвы на руке, а закончилось поражением костей. Вот другая — женщина с ослабленным иммунитетом, у которой инфекция вызвала тяжелейший артрит.

И вот оно. То, что я искал.

Редчайший случай, описанный лет десять назад. Пожилой пациент, без видимых проблем с иммунитетом. Все началось с кожной сыпи, которую долго лечили от аллергии. А потом — необъяснимая мышечная слабость, потеря веса, анемия.

В статье было подробное описание — диссеминированное поражение мышечной ткани и интоксикация. Картина совпадала с состоянием Шевченко на девяносто девять процентов.

Я откинулся на спинку стула. Теория есть. Она не просто моя догадка, она подтверждена, пусть и редкой, но все же практикой. Теперь второе. Как это доказать здесь и сейчас?

Стандартный посев на микобактерии — это долго. Он растет неделями, а то и месяцами. У нас не было этого времени. Шевченко мог не дожить. Нужен был быстрый способ. Альтернатива.

И я ее знал."

"Микобактерии — особенные. У них очень плотная, восковая клеточная стенка, которая не пропускает обычные красители. Но именно это и было их ахиллесовой пятой. Они были кислотоустойчивыми. А значит, их можно было обнаружить с помощью специального метода окрашивания.

Окраски по Цилю-Нильсену.

Патологоанатом берет образец ткани, например, из кожного поражения. Обрабатывает его фуксином при нагревании, потом обесцвечивает кислотой. Все обычные бактерии и клетки обесцветятся. А микобактерии — нет. Они упрямо будут держать краситель. И под микроскопом они будут видны как яркие, малиново-красные палочки на бледном, голубом фоне.

Этот метод не скажет, какая это именно микобактерия, marinum или какая-то другая. Но он точно покажет, что она там есть. И это будет то самое материальное доказательство, которое я смогу предъявить консилиуму. Это будет мой козырной туз.

Я сорвался с места. Мне срочно нужен был Сердюков.

Я нашел его в кабинете. Он уже надел свой плащ и собирался домой. Вид у него был измученный.

— Мастер-целитель Сердюков, прошу прощения! — выпалил я с порога.

Он удивленно поднял на меня глаза.

— Разумовский? Что-то срочное? Пациенту Шевченко снова хуже?

— Нет, он стабилен. Но я, кажется, знаю, что с ним, — я вошел в кабинет.

Сердюков устало вздохнул и сел за стол, давая понять, что готов выслушать.

— Я вас слушаю, адепт.

Я быстро, но четко изложил ему свою теорию. Про аквариум. Про больную рыбу. Про кожную сыпь как входные ворота. Про диссеминированную форму атипичной микобактериальной инфекции, которая имитирует системное заболевание.

Он слушал меня внимательно, не перебивая. Но чем больше я говорил, тем больше скепсиса появлялось в его глазах.

Когда я закончил, он несколько секунд молчал.