Лекарь Империи 2

— Вот так, в открытую, приходить к пациенту, из-за которого вы сейчас находитесь под следствием у Гильдии.

— Я переживаю за мальчика, Вениамин Петрович, — я пожал плечами. — Поэтому и пришел. Хотел узнать, как у него дела.

Преображенский только фыркнул.

— Пф-ф. Какой вы у нас добродетельный, Разумовский. Прямо мать Тереза в мужском обличье. Только вот ваша эта «добродетель» может вам очень дорого обойтись. И не только вам. Вы хоть понимаете, что своими действиями подставляете не только себя, но и меня, и Киселева, и всю больницу?

— О, опять эта старая песня о главном! — недовольно проворчал Фырк. — Репутация, Гильдия, правила… Сколько можно нести эту чушь? Лучше бы о пациентах так заботились!

— Вениамин Петрович, — я остановился и посмотрел ему прямо в глаза, решив прервать эту его нравоучительную лекцию. — Давайте оставим в стороне мою репутацию и ваши проблемы. Речь сейчас идет о Сеньке. И о его здоровье.

Мы остановились посреди коридора.

— Сеньке перестал помогать «Вита-Реген», — я решил пойти ва-банк. — А это значит, что ваша первоначальная теория о том, что более дешевый «Регенол-Форте» не помогал ему из-за простой непереносимости, скорее всего, ошибочна. Проблема гораздо глубже. И серьезнее.

Преображенский на мгновение замолчал, потом как-то по-отечески, с толикой сочувствия, посмотрел на меня.

— Илья, я понимаю ваше стремление всем помочь. Поверьте, я и сам в юности был таким же — горячим, нетерпеливым, готовым на все ради спасения пациента. Но сейчас, боюсь, это не тот случай. Иногда нужно просто признать свое бессилие и…

— А я не собираюсь признавать свое бессилие, Вениамин Петрович! — я не дал ему договорить. — Потому что я уверен, что могу ему помочь!

— Помочь? — он усмехнулся. — Чем, позвольте спросить? Мы сами пока не знаем, что с Сенькой. Да, вы правы, «Вита-Реген» действительно перестал давать эффект. Состояние мальчика снова начало ухудшаться. И мы сейчас продолжаем исследования, пытаемся найти причину. Но пока, увы, безрезультатно."

"— Вениамин Петрович, послушайте, я и не прошу у вас пока ничего сверхъестественного, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более убедительно. — Мне нужно просто больше времени, чтобы ознакомиться с его историей болезни, со всеми анализами, со всеми снимками. И тогда…

— И тогда, — перебил меня Преображенский, — вы, скорее всего, вряд ли узнаете больше, чем уже узнали несколько более опытных, чем вы, лекарей, которые уже неделю бьются над этим случаем.

— А вот это мы еще посмотрим, — я посмотрел на него твердым, не терпящим возражений взглядом. — Вениамин Петрович, поймите, это мой последний шанс. Шанс избавиться от этих кандалов. Шанс доказать свою невиновность и продолжить свою карьеру.