Лекарь для захватчика

– А? – и я разом покрываюсь холодным потом и срываюсь с места.

У меня еще никто так просто не умирал!

***

– Софи, – устало вздыхаю, глядя на Элизабет: – еще воды!

С сожалением оглядываю пустые склянки, валяющиеся на полу, а потом усиленно похлопываю Элизабет по спине, а она кряхтит и постанывает.

Да, милая, промывать желудок – процедура не из приятных.

Подношу к ее дрожащим губам чашу с теплой водой, принесенную служанкой. Вспоминаю, какое именно снадобья купила: что-то от бессонницы, кажется. Она выпила все и разом. Что за манера стразу травиться?

Мы с Софи раздеваем фрейлину до рубахи, укладываем на бок и укрываем. Ту трясет, она часто дышит, находится на границе сна и реальности. Ну, хоть живая. А ведь и правда, лежала, словно тряпичная кукла, почти без дыхания. В настойке были семена мандрагоры и яды.

Элизабет бледна, часто коротко дышит и постанывает от боли. Глупая девчонка! Ей ведь и двадцати нет. Где-то и свою вину чувствую.

Она совсем плоха. Губы синеют, вдохи становятся короче. А в какой-то момент и вовсе затихают. Софи странно методично сообщает:

– Вот теперь точно, – и добавляет: – да прибудет в благости дух леди Голлен на земли богов.

– Рано еще к богам, – цежу я, стаскивая Элизабет на пол.

Я обещала о ней позаботиться!

Укладываю фрейлину на спину, слегка запрокидываю ее голову и под изумленным взглядом Софи приступаю к реанимации. К богам она захотела – нетушки! Ты давай здесь пострадай, а уж потом в райские кущи. Или думаешь рай каждому дается? Я вот, вместо садов Эдема здесь дерьмо разгребаю. Кому это, вообще, надо?

Тридцать компрессий и два вдоха.

Дыши давай!

У, коза! Еще замуж выйдешь и детей родишь.

Элизабет слабо стонет, делает ощутимый вдох, и я переворачиваю ее на бок.

– Боги всемогущие, – Софи мигает глазами, глядя то на меня, запыхавшуюся и привалившуюся спиной к кровати, то на фрейлину. – Вы вдохнули в нее жизнь и излечили ее тело прикосновением!

– Как бы ни так, – говорю я с печальной усмешкой.

Опасность еще не миновала, и я чувствую себя почти беспомощной. Но, черт бы побрал весь этот мир, я не дам сердцу Элизабет остановится!

– Иди, займись делами, Софи, – говорю я бесцветным, уставшим голосом, – посмотри, вычерпали ли воду из погребов. Передай капитану Эрту, что Элизабет нездоровиться, и я буду занята с ней. Но он должен начать хотя бы с плесени на стенах! Нужно убрать всю грязь. В замке должен циркулировать воздух. Сейчас лето, а всюду сырость и темнота. Иди, – но останавливаю ее почти у дверей: – Софи! Только сначала ослабь этот долбанный корсет.

В минуты, когда Элизабет приходит в себя, я вливаю ей в рот несколько глотков воды. Ее слегка мутные глаза находят меня, поддергиваются влагой и закатываются снова.