Лекарь для захватчика

Мале и семья Фант могут серьезно навредить ей.

Реиган впервые видит Денвера оторопелым.

– Я сделаю все, ты же знаешь, – говорит он. – Мале и весь род Фант попросту исчезнут. Тебе нельзя больше устраивать тотальную резню, Рэй. Я возьму это на себя. Перетравить всех и делов.

Уилберг впервые ощущает что-то жутковатое рядом с Гийомом. Тот без зазрения совести мог вершить такие дела, что от этого стыла кровь в жилах. На войне Денвер и вовсе зверел. Он всегда был палачом, способным жрать даже младенцев.

– Элен не трогать."

"– Могу жениться на ней, – пожимает плечами Гиойм, поднимается и идет к столу. – Так будет проще перебить всех ее родственничков, – он отрезает кусок от запеченного мяса и отправляет в рот.

Рэй тихо смеется.

– Нет, я найду ей кого-то посимпатичнее.

Гийом тоже хохочет, приподнимая кубок. Для Денвера женщины – это ресурс. Он, вообще, не понимает, как можно их любить, но в постель укладывать – да, это ему определенно нравится.

Бреаз возвращается только следующим утром. Он набрасывается на еду и вино, а его руки слегка дрожат.

– Он поговорит с тобой, – первое, что произносит Алан, когда с жадностью опустошает кубок вина. – Когда затолкает тебе меч в глотку. Это дословно.

– М, вот как? – усмехается Реиган. – Ты уверен, что был достаточно красноречив, Бреаз?

– Ты не представляешь, как.

– Ожидаемо.

– Завтра утром, – добавляет Алан. – Все решится.

Уилберг поднимается, испытывая ярость, желая выпустить Хейдену кишки прямо сейчас.

– Готовить войска.

***

Ночью льет ливень.

Реиган молча смотрит, как дергаются лошади на привязи, бушует в отдалении лес и трепещут огни. Он не чувствует ни холода, ни стылой рези воды. Просто смотрит вдаль, где заканчивается горизонт, стоя на самом входе в свой шатер. Он вспоминает лицо своей жены и корит себя за то, что расстался с ней так холодно. Даже грубо. Он даже не поцеловал ее. Теперь жалеет. Завтра он, возможно, умрет. Он уже ходячий покойник.

Анна нужна ему.

Прижаться к ее теплой груди, целовать до изнеможения ее нежные губы.

Пусть даже ворчит, пусть рассказывает ему про эти лекарские штуки, про свой эфир. Пусть занимается работой, читает умные книжки или посещает университет, пусть помогает беднякам и даже ходит по госпиталям – только бы она любила его. Она ни разу не сказала, что любит. Отдалась ему – да. Но почему не сказала о своих чувствах?

– Ваше величество, – к его шатру приближается один из командиров, мокрый и дрожащий от холода. – В лесу обнаружили целый отряд…

– Лазутчики?

– Женщины.

Реиган усмехается.

Там, где стоят войска, наличие продажных женщин – это обычное дело.

– Ты не знаешь, что делать с бабами? – спрашивает он.

– Говорят, что они пополнение в лекарский корпус, сестры милосердия.