Лекарь для захватчика

Он должен был ответить что-то другое. Повести себя, как джентльмен. Да хоть дамский угодник. Включить обаяние, хотя бы. А он сказал «хорошо». Хорошо, да?!

Анна повела его на балкон, где указала на кресло за крошечным круглым столиком. Корзинка с булочками, мясо, сыр и орехи, запеченная с дичью картофель, омлет, паштет и вино… Гм, все очень скромно."

"Реиган вскидывает взгляд, не зная, как реагировать. Это насмешка или…

– Что? – Анна преспокойно садится.

– Здесь, – Уилберг впервые так тщательно подбирает слова, – нет слуг.

– Да, я их отпустила.

– Анна, – он отодвигает кресло и тоже садится: – Здесь нет необходимости экономить…

Ее губы подрагивают от смеха. Наконец, она говорит:

– Здесь достаточно еды. Ты наешься. Что за манера заваливать стол едой, которую никто не в состоянии съесть?

Он откидывается на спинку кресла и наблюдает за женой с усмешкой.

– Это называется роскошь, Анна. Императорский двор обязан быть роскошным. Это показатель моей щедрости и расположения к тебе.

– Согласись, это выглядит крайне глупо, – говорит она, надрезая булочку и намазывая внутри паштетом.

Реиган внимательно следит за ее руками, за тем, как она держит нож, как легко орудует им. Как она прекрасна. Перед ним сейчас сочетание всего, что он так любит: оружие, способное убивать, и женщина, способная подарить счастье.

– Слуги тоже питаются с господского стола. Тем, что остается. Чем беднее стол, тем мельче власть.

– Значит, императора судят по тому, насколько он щедр?

– И насколько строг, – заканчивает Реиган. – Одно не может существовать без другого. В балансе кнута и пряника заключается принцип грамотного руководства.

– Ты переборщил с кнутом.

Уилберг не ожидал от нее такой смелости. Безрассудная отвага нежной слабой женщины, которая в полной его власти, очень возбуждала.

– Возможно, – произносит он. – Не каждый раз возвращаясь с войны, я обнаруживаю жену в постели с любовником.

Анна подносит к губам руку, беззастенчиво слизывая с пальца паштет. Уилберг шумно выдыхает, замечая кончик ее розового язычка между губ. Умирает на месте. Впервые понимает, что возбужден лишь от вида хорошенькой умной женщины. Уникальной. Единственной во всех смыслах.

Он скользит взглядом по ее одежде, представляя, что под ней. Вспоминая очертания ее тела, аккуратную мягкую грудь и нежный живот, он напряженно сглатывает. Готов шептать «хочу-хочу-хочу», как заклинание. На секунду прикрывает веки, вспоминая, как целовал ее – коснулся языком нежного рта.

– Мне жаль вашего отца, – вдруг говорит Анна.

Это, как холодный душ. Но лишь на время.

– Ты не виновата в его смерти.

– Вы с ним были близки?

– Всегда, – Реиган слегка морщится. – Он хотел, чтобы я был достоен престола Эсмара. Я хотел того же. Мы всегда шли к одной и той же цели.