Лейтенант империи. Часть первая

— На его лицо, на мгновение, набежала, то ли печаль, то ли старческая дряблость, но тут же исчезла. — Передай своим «мы», что я их услышал, но вселенная только кажется бесконечной.

Старик стал разворачиваться, чтобы уйти, но замер и вновь посмотрел на меня.

— Сегодня был замечательный спектакль, — желчно протянул он. — Мне дважды объяснять не надо, но радует, что ты вляпался во что-то ещё, и твои покровители не дали тебе боярство. — Он снова хрюкнул, на этот раз не сдержав злой смешок. — Я буду спокойнее спать, зная, что другие отомстят за мой род, и разберут тебя с Юдиной по косточкам."

"— Тут Вы ошибаетесь, уважаемый Дариуш, — у меня ещё зубы не отскрипели от желания врезать Раксе, а в нашу беседу вмешался Евгений Аскольдович, брюнет в мундире тайной канцелярии. — Ваш род в империи живёт несколько поколений, но вы так и не обрусели, не поняли множества нюансов.

Ракса замер на месте, посмотрел на Евгения Аскольдовича, но промолчал.

— Хотя, многие местные аристократы так же, как и Вы, зацикливаются на боярстве, не видят очевидного, а потом горько сожалеют, — Евгиний Аскольдович, словно оправдывая свой род деятельности, оскалился так, что меня пробрало морозом от макушек до пяток. — Ростислав Драгомирович вошёл в клуб орденоносцев Андрея Первозванного, знаете, почему вручение этой награды рассматривается советом, а не Императором единолично?

Ракса сверлил собеседника взглядом и, судя по поджатым губам, говорить не хотел. Но, видимо, статус тайной канцелярии сделал своё дело, и он сухо ответил:

— Нет.

— Потому что все члены клуба присматривают друг за другом, — на этот раз улыбка Евгения Аскольдовича оказалась мирной, только глаза излучали арктический холод. — Нас мало, но мы сильны и ревностно охраняем друг друга. Любой конфликт тщательно рассматривается и взвешивается, а потом кто-то горько сожалеет.

Ракса стоял и хмурился. Кажется, я слышал, как скрипят его мозги, в поисках ответа, но пока что говорил Евгений Аскольдович. Ну, как говорил. Дожимал. Даже я понимал, что сейчас Раксу прессуют. Причём показательно.

— Ваша же роль в, как вы сказали, спектакле, — продолжал чеканить Евгений Аскольдович, — донести до слепых и тугих на ухо, что Ростислав Драгомирович Туров теперь и впредь не одинок. Справитесь?

— Да, — сухо бросил Ракса, проявив выдержку и не позволив себе вообще никаких эмоций. — Только он и раньше, как оказалось, был не один. — Ракса посмотрел на меня и скривился в ухмылке: — Хватит ли силёнок и здоровья при таких друзьях? Ума-то явно не хватает.

— Это не Ваша забота, Дариуш, — ответил Евгений Аскольдович, не дожидаясь меня. — Пусть ваша дорога домой будет спокойной.

— Что ж, я понял, больше не побеспокою, — Хмыкнул Ракса, — но знайте, род Сараев вышел из альянса.