Лейтенант империи. Часть первая

— А Вы, как думали? — Григорий Ратиборович Ершов развёл руками, и, огладив густую, длиной до живота бороду, сообщил очевидное: — содержать торговую шхуну — удовольствие не из дешёвых."

"Тикают на переборке древние часы с кукушкой. Рядом с ними висят голографии Гальваники, а на полке стоят автоматические склянки. Стоит песку оказаться в нижнем отделении, как они сами переворачиваются, и отсчёт времени начинается снова.

Сами переборки отделаны натуральным деревом. Вдоль них, по периметру, ютятся мягкие диваны и кресла. Добавляет уюта и выдвижной стол, который занимает центр кают-компании.

Он поднимается из палубы, когда надо, или, наоборот, опускается вниз, сливаясь с ней так, что можно танцевать и не бояться споткнуться.

Обстановка далеко не корабельная. Так и кажется, стоит открыть гермодвери, тоже обшитые деревом, и за ними окажется продолжение особняка.

Но нет. Там привычные для меня отсеки из стали. И такая же привычная чистота. Единственное, что выбивается из стандарта военного флота — это кают-компания.

Но я не против. Понимаю, что экипаж Гальваники проводит на корабле больше времени, чем любой морпех. Им хочется где-то отдохнуть. Сменить обстановку. Расслабиться.

Не удивлюсь, если на корабле имеются ещё похожие каюты. Не удивлюсь, и, даже, за. Мне здесь нравится. Не только в кают-компании, но и на самой шхуне. Только, ценник кусается. Дорого. Очень дорого!

— Понимаю, — я откинул спину на грядушку кресла и постучал пальцем по экрану инфопланшета, — но пять тысяч золотом, это не слишком? Почему так много?

— Смотрите сами, Ваше благородие, — капитан поднял ладонь и стал загибать пальцы: — топливные цистерны почти пусты, необходима заправка на тысячу рублей, это раз. Услуги по бункеровке оплачиваются отдельно, это два. Ремонт энергоустановки и замена повреждённых узлов, это три. Там — Григорий Ратиборович кивнул на инфопланшет, — всё расписано подробно, но в общем, это ещё две тысячи рублей. Остальная сумма — это закупка расходников и запасных частей для ремонта на ходу. Как вы поняли, в последнем рейсе Гальваника серьёзно поломалась, и мы растратили собственные запасы.

Капитан прервался и я хотел уже задать новый вопрос, но он продолжил:

— Ну и зарплата команде за последний рейс.

— За последний рейс? — вырвался у меня совсем другой вопрос.

— Так точно, Ростислав Драгомирович, — кивнул капитан и пояснил: — я сам удивился, когда обратился в бухгалтерию торгового отдела Рюриковичей. Как я понял, тут закралась канцелярская ошибка. Наш корабль передали вам во время награждения, но бумаги оформили за двое суток до этого момента.

— Мы же тогда ещё в нырке были, — удивился я.

— И мы тоже, — заметил Григорий Ратиборович, — но это не помешало клеркам всё оформить, и вышел казус.