Вторая жизнь доктора Лейлы

— У неё ребёнок лежит неправильно, — сказал доктор Грум, — и родовая деятельность слабая, у неё схваток нет уже, она не может родить. И я вас позвал, Лейла, чтобы вы помогли мне вытащить из неё ребёнка.

— А чем мы с вами будем зашивать матку? — спросила я, понимая, что кетгута у меня так и нет.

— А зачем ей зашивать, там же должен образоваться внутренний рубец, — сказал мне доктор Грум

— Нет, не образуется, женщина погибнет раньше, — сказала я

— Но…

— Послушайте меня, доктор Грум, — сказала я, уже плюнув на то, что буду говорить вещи, которые здесь пока неизвестны, жизнь человека важнее моих тайн, — если не зашить матку кровь попадёт в брюшину и летальный исход гарантирован. Поэтому пока нет возможности зашить матку, мы с вами этого делать не будем.

— А что ж мы сделаем? — доктор Грум недоумевал

— Мы стимулируем родовую деятельность, и я рукой поверну ребёнка, — сказала я и показала руку, — видите у меня рука маленькая я смогу.

Доктор Грум колебался недолго, похоже он мне так до конца и не поверил, но махнул рукой, и сказал:

— Действуйте, говорите, что надо.

С помощью Надин, нашли слабительные настойки из пижмы и сенны, в дополнение к этому добавили касторовое масло. Я подумала, что бедной женщине будет невкусно и неприятно, но зато останется жить и с божьей помощью и ребёночка спасём.

Хорошо, что её привезли через двенадцать часов, а не через сутки.

Через час после приёма матка начала сокращаться, и сперва я попробовала сделать наружный акушерский поворот через брюшную стенку, но после некоторых усилий поняла, что плод разворачивается обратно в тазовое предлежание.

Тогда пришлось делать комбинированный. Это было и больно для роженицы и опасно, потому что воды уже отошли, и можно было травмировать роженицу. Но это всё-таки было гораздо безопаснее «кесарева», без возможности зашить разрезы на внутренних органах.

Всё-таки правильно говорят «глаза боятся, а руки делают», быстро нашла ножку плода, обхватила и начла осторожно поворачивать, помогая себе другой рукой, снаружи живота роженицы. Сложность была в том, что надо было сразу очень быстро вытащить плод, как только удастся его развернуть.

Здесь помог доктор Грум, Я его попросила, «работать» с роженицей и ему удалось уставшую измученную женщину уговорить начать тужится в нужный момент, благодаря чему мне удалось вытащить ребёнка и избежать асфиксии* плода.

(*Асфиксия — удушье)

Доктор Грум смотрел на меня как на чудо, когда роженицу медсёстры протёрли влажными пелёнками. Небольшие разрывы, конечно, были, но внешние.

— Это прорыв — сказал доктор Грум

На что я ответила, что прорыв будет, когда мы сможем зашивать внутренние органы.

Ближе к обеду в больницу кто-то «принёс» новость о том, что ночью сгорел дом семьи Белтон.