Фигура легкого эпатажа

— Вон, из стены выходит, — затрещал Кирилка.

— Энтот? — поинтересовался Виктор Николаевич.

— Неужели не заметно?

— Нет, — помотал башкой сварщик. — Желтый, красный, синий… зеленого не примечаю.

— Похоже, вы слепой, — бестактно заявила Лиза. — Ну-ка, поднимите руку!

Виктор Николевич послушно задрал правую длань.

— Чуть левее, — велела девочка.

«Электрик» невесть почему послушался Лизавету.

— Теперь хватай! — заорал Кирюшка. — Вон он висит, сам голубой, а внизу железный!

Виктор Николевич машинально уцепился пальцами за толстую жилу цвета морской волны. В ту же секунду раздался оглушительный звук, из щитка вылетело облако дыма.

Я разинула рот. Дальнейшие события происходили словно с замедленной скоростью. Сначала погас свет. Везде — и на лестнице, и в нашей квартире, дверь в которую стояла нараспашку. Затем, громко лязгнув, замер лифт, следом раздался странный звук: плюх — и вопль Кирюши:

— Упал! — взвизгнула Лиза.

— Сюда, сюда… — закряхтел Сережка.

— Без паники, — попыталась успокоить присутствующих Катя, — он дышит и…

Договорить подруга не успела.

— Эй, — понеслось из шахты лифта, — выньте меня!

— Вовка… — ахнула я. — Костин, ты где?

— В кабине, — глухо прозвучало снизу, — застрял.

В ту же секунду распахнулась дверь соседней квартиры, и появилась Соня Палкина со свечкой в руке.

— Что случилось? — закричала она. — У вас тоже электричество отключилось?

Дрожащий желто-оранжевый огонек свечного пламени вполне отчетливо осветил лестничную клетку, я различила перепуганных домашних и тело Виктора Николаевича, распростертое на выщербленной кафельной плитке. От увиденного зрелища у меня подкосились ноги. Боже, сварщик умер! Схватился голыми руками за оголенный провод, и все! Какой кошмар!

Пока я пыталась осознать размер несчастья, до слуха стали долетать разного рода стуки и недоуменные голоса — из своих квартир начали выходить соседи. Люди ничего не понимали, основная масса из них злилась.

— Ваще, телик не посмотреть!

— А у меня стиральная машина встала.

— Звоните в аварийную.

— Надо найти домоуправа и в грызло ему дать.

— Он жив? — прошептал Кирюшка, указывая на Виктора Николаевича.

В ту же секунду с меня слетело оцепенение. Я открыла рот, собираясь начать звать на помощь, но сварщик вдруг очень медленно сел и затряс головой.

— Милый, любимый! — бросилась я к «электрику». — Ты не умер! Какое счастье!

Виктор Николаевич с огромным трудом распахнул глаза и спросил:

— Что он говорит? — спросил Кирюша.

— Не понимаю, — ответил Сережка.

— Чего не понимаешь? — удивился Кирик.

— Что говорит, не понимаю! — рявкнул Серега. — Речь незнакомая.

— Похоже на молдавский язык, — уверенно заявила Юля.

— А ты его знаешь? — скривился муж.

— Тогда молчи, — весьма невежливо заявила Лизавета.