Легкие шаги безумия

Кофе пили молча, потом обе закурили.

– Ты здесь всегда живешь? Или только приезжаешь? – решилась наконец спросить Лена.

Но Нина опять нахмурилась и помотала головой.

– Прости. Я не знаю, о чем можно спросить так, чтобы ты могла ответить. Вот ты уйдешь, я останусь одна в этой замечательной комнате со всеми удобствами. И что мне тогда делать? Слушай, здесь есть какие-нибудь книги? Или газеты, журналы? Я хотя бы почитаю. Я не могу вот так, есть, спать, глядеть в потолок и ждать – неизвестно чего.

Нина кивнула и опять достала свой карандашик.

«Здесь есть книги», – написала она на белом пластике.

– Какие? – спросила Лена.

«Не знаю. Могу принести все».

Она загасила сигарету и быстро ушла, укатив сервировочный столик. Появилась она примерно через полчаса. На том же столике теперь вместо тарелок и чашек была стопка книг. Нина аккуратно сгрузила их на комод, приветливо кивнула в ответ на Ленино «спасибо» и опять удалилась вместе со своим столиком.

«Обычный дефицит конца семидесятых, – определила Лена, разглядывая корешки в невысокой стопке, – джентльменский набор: „Анжелика“, „Три мушкетера“, „Слово и дело“ Пикуля, несколько романов Мориса Дрюона. Эти книги получали в обмен на макулатуру либо покупали по блату. Их полагалось иметь в „приличных“ домах. Часто их вообще не читали. Яркие обложки просто украшали полки импортных стенок, как перламутровый фарфор из ГДР и чешский хрусталь».

К этим книгам явно никто не прикасался. Они были совершенно новенькие, хотя простояли на полке почти два десятилетия. Лене тоже не хотелось читать ни «Мушкетеров», ни «Анжелику». Единственное, что привлекло ее внимание, – это «Избранное» Бунина.

«Надо же, я думала, только в старости у меня будет время перечитать „Антоновские яблоки“ и „Жизнь Арсеньева“, – усмехнулась она, – а вот ведь как получилось».

Лена улеглась на кровать поверх одеяла, в джинсах и майке. После первых двух страниц «Антоновских яблок» она забыла, где находится. Даже как будто яблоками запахло и собственной юностью. В последний раз она перечитывала Бунина лет в восемнадцать…

Днем зашла Нина, принесла еду – большой кусок жареной осетрины, овощной салат, два яблока и гроздь бананов.

– А кормят меня с барского стола, – заметила Лена. – Прямо на убой. Не знаешь, меня собираются отсюда выпускать живьем? Или как?

Нина отвернулась и направилась к двери.

– Прости, шутки у меня дурацкие. Я ни на что не намекаю, – произнесла Лена ей вслед.

Глухонемая на нее не смотрела, стало быть, Лена говорила в пустоту. Незаметно настала ночь. Лена захлопнула «Избранное» Бунина. Толстый том был прочитан от Корки до корки, вместе с предисловием и примечаниями.