Легкие шаги безумия

Наташе было так грустно, так плохо, что она не замечала ничего вокруг, не слышала осторожных шагов за спиной, которые следовали за ней от самого ПТУ, ни разу не оглянулась и не увидела высокой, широкоплечей фигуры молодого мужчины в темной свободной куртке из тонкой плащевки.

Она опомнилась только тогда, когда железная рука зажала ей рот и нос. Это было на краю пустыря, у пустой стройплощадки. Вокруг ни души. Наташа даже не успела закричать.

* * *– Хватит спать, лентяйки! – Митя распахнул дверь их номера. В руках у него был большой пакет, из которого он стал извлекать банку с сахарным песком, кипятильник, куски вчерашнего хлеба.

– Вы бы хоть постучали, сэр. – Лена села на кровати, сладко зевнула и потянулась. – Который час?

– Половина девятого. В девять пятнадцать за нами приедет бравый комсомолец, – сообщил Митя, – кофе свой доставай, будем завтракать.

– Эй, а где твоя знаменитая сгущенка? – Ольга выскользнула из-под одеяла и прошлепала босиком в ванную.

– Будет тебе и сгущенка. Только не сейчас. Мы же сегодня вечером уезжаем в Тобольск, а как я, по-твоему, открытую банку упакую?

– Жмот ты, братец-кролик, – сообщила Ольга уже из ванной, с зубной щеткой во рту, – иди тогда в буфет, купи чего-нибудь. Не одним же хлебом завтракать.

– Ладно. Но чтобы к моему приходу обе были умыты, одеты и кофе чтоб сварили. – Митя выставил на стол литровую жестяную кружку.

– Есть, герр генерал! – козырнула Лена. А Ольга пробормотала из ванной полным зубной пасты ртом:

– Ишь, командир полка, нос до потолка!

В гостиничном буфете на втором этаже народу было мало. Пока буфетчица взвешивала нарезанную колбасу, заворачивала в бумагу вареные яйца и щелкала счетами, Митя смотрел в окно.

Окно выходило на небольшую площадь перед гостиницей. Прямо у входа стояли милицейский «газик» и микроавтобус «Скорой». Митя увидел, как два санитара выносят из гостиницы носилки, на которых лежит человек, закрытый простыней до подбородка.

– Случилось что-нибудь? – спросил он сдобную молодую буфетчицу. – Там милиция и «Скорая».

– Случилось, – тяжело вздохнула буфетчица. И тут Митя заметил, что у нее красные заплаканные глаза, а на щеках – полосы растекшейся туши.

– Дочку одной нашей горничной нашли сегодня рано утром на пустыре, – тихо всхлипнув, сказала буфетчица, – изнасиловали девочку и убили. За матерью милиция приехала, чтоб везти на опознание, а у нее сердце не выдержало. Вызвали «Скорую», вот, увозят…

– О Господи… – прошептал Митя."

"– Девочке, Наташеньке, шестнадцать годков недавно исполнилось. Я ей кулончик подарила финифтевый, сердечко с розочкой, она так радовалась. У нас ведь трудно что-то красивое купить, а девочке хочется. Мы с мамой ее, Клавой-то, дружим ещё со школы. Одна она Наташеньку растила, без мужа.