Легкие шаги безумия

Зато муж у нее – типичный мент, прямо как с плаката».

К головной боли прибавился тяжелый озноб, бросило в холодный пот. Но вместо того, чтобы уколоться, Катя приняла таблетку американского аспирина, запила сладким остывшим чаем, сжевала кусок хлеба с сыром и ложку холодной скользкой кукурузы прямо из банки. Легче не стало, но Катя твердо решила не колоться до тех пор, пока не найдет телефон этой самой Полянской и не позвонит ей. Тут она вспомнила, что и Митина телефонная книжка ни разу не попалась ей на глаза. Такая же фирменная, от «Кокусай-Коеки», только совсем маленькая, плоская.

«А ведь она тоже пропала, вместе с ежедневником! Окно было открыто, телефон не работал. Кто-то мог спокойно влезть в квартиру, вколоть Митьке наркотик и… Мы с ним легли спать вместе, мы страшно хотели спать. Он устал, был в тот день на ногах с восьми утра, а я укололась и еще выпила Две таблетки какого-то снотворного. Не помню какого. Я вообще ничего не помню… Господи, как больно. Надо уколоться. Сейчас же, сию минуту».

Осталось всего четыре ампулы. А теперь уже три. После укола стало легко и хорошо. Катя вдруг совершенно ясно поняла, что муж ее вовсе не кончал с собой.

– Допрыгался он со своими продюсерами, – сказала Катя вслух, спокойно и почти радостно, – все эти продюсеры связаны с бандитами. Не самоубийца Митя, нет на нем этого греха. И на мне нет. Не я его довела до петли.

Внезапная радость сменилась бурными рыданиями. От слез стало совсем хорошо, как в детстве, когда наплачешься от души и сразу мир вокруг покажется новым, ярким, словно он умыт твоими слезами. Катя решила, что прежде всего надо позвонить Митиным родителям и сказать об этом, чтобы они не мучились. А потом надо пойти в храм и заказать заупокойный молебен. На это Ольга денег даст. Или сама пусть закажет, неважно ведь, кто это сделает.

К телефону подошла свекровь.

– Нина Андреевна! – возбужденно выпалила Катя, даже не поздоровавшись. – Митя не сам это сделал, его убили. Вы понимаете, он не самоубийца. Вы слышите меня? Я теперь точно знаю, кто-то влез к нам в окно той ночью.

В трубке стояло напряженное молчание. Наконец Нина Андреевна произнесла еле слышно:

– Не надо. Катюша. Пожалуйста, не надо об этом говорить.

– Как?! Почему не надо? Это же очень важно…

Катя не успела договорить. Трубку параллельного телефона взяла Ольга.

– Пожалуйста, не трогай сейчас маму, – спокойно попросила она.

Катя разозлилась. Бурная радость сменилась еще более бурным гневом.

– Я вообще никого не трогаю! Меня просто нет! Я должна извиниться, что не умерла вместо Мити? Извини, дорогая Оленька. Я не виновата, что осталась жива. Но вы все должны знать: Митя не делал этого. Его убили. Ты можешь завтра утром пойти в храм.