Легионеры

С первого взгляда Марк определил в нем не спортсмена, а физкультурника. Такие выглядят мощно, могут согнуть подкову, но что толку от этого, если не можешь держать удар? Позорно, когда груда накачанных мышц летит на пол от одного удара левой в челюсть.

Дорога до дома генерала была неблизкой, и Щедрин успел рассказать Марку и о своей ошибке, которая привела к трагическим последствиям, и о решительных действиях Николая Гришина."

"Сергей отчетливо представил себе вымотанного на нет полковника, ценой собственной жизни предотвращающего не одну трагедию. Страшно, тяжело думать об этом. И ничуть не становилось легче от жалкого вида Латынина, потирающего вспухшую скулу.

Он был жалок, но мысли его не соответствовали виду и настроению. Генерал думал о паре впечатляющих сединой и опытом выходцев из 9-го управления КГБ. За несколько лет работы на Латынина те превратились в цепных псов, но не потеряли при этом врожденного интеллекта. Для них главное лакомство – вовремя брошенная кость, а до «пищи богов» им не было дела. Однако и они бились над проблемой: «Раб мечтает не о свободе, а о своих рабах». Подобие раба они могли увидеть в присевшем на стул бывшем подполковнике ГРУ и показать ему, как любить свободу.

Примерно час назад они получили задание отвезти жену с сыном в город и с минуты на минуту должны были вернуться.

Не все еще потеряно, и Марк, убравший пистолет, не так страшен.

Латынин буквально чувствовал дыхание «старейшин» за спиной Марковцева. Который, судя по его виду, прокручивает в голове текст обвинительного заключения. Не зная Марка, он полагал, что тот опустится до дешевых комментариев к своим действиям.

Только Сергей, поглядывая на генерала, видел рядом с ним Николая, проработавшего под началом этой гниды несколько лет. Одного из немногих в ФСБ, кто не продал свою совесть. Он думал о том, что, кроме судьбы, есть и справедливость. Латынин, роя яму Марковцеву, фактически готовил могилу для себя.

– Где кассеты? – наконец нарушил молчание Сергей. – Не надо, я все равно не поверю, что их нет в этом доме. Не молчи, генерал, я все равно найду их, даже если на это у меня уйдет вся жизнь. Ну?

– Там, – генерал мотнул головой в сторону. – В платяном шкафу на нижней полке.

Сергей вставил одну кассету в деку магнитофона и включил телевизор. Он увидел Николая. Уже тогда, в 1996 году, с нервным лицом. Но его еще не тронули те черты, которые навсегда запечатлелись в глазах Сергея. И он, глядя на Николая по телевизору, все же хотел оставить в памяти последний облик полковника ФСБ: вымученного в борьбе с беспределом и до срока поседевшего.

Кассеты можно было хранить лишь как память о друге, но нельзя использовать против ФСБ.