Легионеры

До определенного дня Щедрин справедливо рассчитывал на помощь Марка, поскольку работал с ним в тандеме по облапошиванию доверчивых дам и беглых бизнесменов. А теперь он мог положиться только на себя, ибо на воле чувствовал себя гораздо хуже, чем в подвале Лубянки.

65

Греция, 18 января, пятница

Михась Соловчук до сей поры не потерял надежды увидеть человека, который отправил на тот свет двух его боевиков. Он слыл авторитетом не только на Украине, но и в Греции мог «на мизинцах развести любой базар». Причем на украинском; и неважно, понимали хоть слово те же греки, главное, они разгадывали красноречивую распальцовку бывшего дзюдоиста.

Соловчук за пару месяцев собрал на обидчика своей бригады полное досье и искренне недоумевал: «Марк русский?!» По всем параметрам он – настоящий украинец. Михась даже называл его на украинский манер: Марко."

"Михась своими глазами увидел руины, на краю которых лежали два мертвых тела. Он и раньше видел их лежащими: на берегу моря, рискующими получить солнечный удар, в шезлонгах во дворе собственных домов, наконец, просто в кроватях – подыхающими с похмелья и с раскрытыми пересохшими пастями.

Наконец они сдохли. Как и предвиделось: один от удара камнем по голове, другой хапнул открытым ртом порцию свинца – похмелился раз и навсегда.

Покойный Вадим Иваненко был единственным сыном в семье, его похоронили на родине, под Львовом. Церемония обошлась в сотню тысяч американских долларов. Братва, снявшая головные уборы, и прическами, и стройностью шеренги походила на новобранцев, дающих присягу: «Клянемся найти ту падлу, которая…»

Николая Ратмана похоронили под Киевом, на кладбище «типа городского поселка».

Телефон с адским номером (666-00-00) разрывался на части, и Михась подумывал сменить номер, дабы старший брат Николая Василий Ратман не надоедал бывшему дзюдоисту. В свое время Василий метил в профессионалы от бокса, но, возглавив одну из криминальных бригад (двенадцать человек, включая бригадира), забыл всех будущих соперников по именам: и Майка Тайсона, и Эвандера Холифилда с Льюисом. Двухметровый шкаф жил одним лишь русским именем Сергея Марковцева, которому объявил вендетту.

За два месяца это была вторая встреча Соловчука и Ратмана. Они сидели в просторной гостиной на вилле Михася, пили коньяк и отказывались понимать друг друга. Ратман по сравнению с Соловчуком мелок, обыкновенный бригадир. Однако претензий у него к Марку больше, о чем он, начиная заводиться, повторял в сотый, наверное, раз.

– Николай мне брат, понял? – Василий с тупым упорством не хотел говорить о покойном брате в прошедшем времени. Месяц назад Ратману-младшему должно было исполниться двадцать девять, старший же хранил память о покойном: исполнилось, пошел тридцатый.