Легионеры

Но вряд ли что-то изменится коренным образом.

* * *Директор аэропорта не находил себе места. Андриасова ждут с профессиональным нетерпением, а он не торопится. Десять минут назад охранники сообщили, что он проехал на своем «мерсе» на территорию аэропорта. Пришлось еще раз наводить справки – ответ более чем убедительный: не только приехал, но еще и вошел в административное крыло в сопровождении бойца спецназа. Ну спецназовец-то мог заблудиться в коридорах, подняться не по той лестнице.

«Черт бы побрал все эти спецрейсы!» – ругался чиновник. Именно они чаще всего дестабилизировали работу аэропорта. Он бы с радостью поменялся местами с Эдуардом и недельку глазел из окна на пустыню аэродрома «Северный».

Не радовали «маски-шоу», устроенные на бетонке, не мог радовать цирк, устроенный в небе. А сообщение о диверсии на «Северном» поначалу вообще вызвало улыбку: как это – диверсия? И лишь телефонный звонок самого Андриасова заставил поверить и перевести столичный аэропорт в режим чрезвычайного положения. Сюда стягиваются войсковые соединения, на парковочной стоянке можно увидеть чадящие на всю округу БТРы…"

"Директор вскинул голову и увидел перед собой главного ветеринара аэропорта. Пьян – мгновенно определился хозяин кабинета: глаза нараспашку, рот приоткрыт, волосы всклокочены.

– Андриасов. В туалете. Убит. – В три приема выговорил Хабурдзани. – Скорее – выстрелом в голову.

В конце кабинета из кресла поднялся сухопарый человек в сером костюме. Не мешкая ни секунды, он поднес ко рту рацию:

– Внимание всем группам!..

* * *Все, они пошли. Впереди группа вооруженных униформистов, сразу за ней, отставая на пару шагов, следует наш, русский подрывник, скованный правой рукой с человеком в дубленке. Марковцев видел его на фотографии, предоставленной Гришиным, впрочем, как и остальных.

Вот чеченец, одетый в черную кожаную куртку, гладко выбритый и, судя по всему, с чистой головой: курчавые волосы на легком ветру приходят в движение. Идет так свободно и с гордо поднятой головой, словно рекламирует «Тафт – три погоды».

Здорово! – отметил Марковцев, не видя бреши между двумя парами. Идут довольно слитно, не растягиваются. «Рота, четче шаг! Не растягиваться!» Марковцев уже не нервничал, им овладело состояние, которому не находилось определения. Как не было предчувствия скорого конца. Он знал много случаев, когда бойцы идут на верную смерть. Прикрывать отходящих товарищей почти всегда означало гибель. Не даться в руки врагу – то же самое. А участь – она же честь командира – спасти бойца, отдав ему приказ уходить, а самому остаться один на один с противником. В такие моменты срабатывают доселе неизвестные инстинкты. «Старики», принимая бой, всегда ставят салажат позади себя.

Чечня. Грозный. 26 января 2000 года.