Легионеры

– Ты начал со смерти… какого-то агента, – с небольшой задержкой напомнил Латынин.

– Кто-то из нашей «конторы» заинтересовался набором легионеров и…

– Я заинтересовался.

Полковник от удивления даже приоткрыл рот.

– Я заинтересовался, – повторил генерал. – А ты думал, твои легионеры ходят в беспризорниках? – Он не знал целей, которые преследует его начальник отдела, не знал некоторых деталей, но вот сейчас все прояснилось. В частности, роль Марковцева, его двойная игра. Жаль, о личной инициативе Гришина он узнал поздно, практически в то время, когда полковник собирался закрыть контору по найму. Но доверял ли начальник управления своему подчиненному? Он вообще никому не доверял, даже себе и киношному Мюллеру.

Но в чем-то даже подыграл Гришину: агент, явившийся на собеседование, мог вселить в товарищей веру в прощение. Именно это лейтмотивом звучало в каждом абзаце документа. И генерал, четко разобравшись с этим, разрешил агенту воспользоваться легендой военного летчика. Не его специальность, а именно вера в него позволяла с большей точностью предположить, что Гришин не отметет его кандидатуру.

Конечно, Гришин мог преследовать и другие цели, о них опытный контрразведчик мог только догадываться, но он не мог придумать визит Савицкой, как не мог и подготовить его. Впрочем, на этот счет будет произведена проверка, и госпожа Савицкая еще раз повторит то, что прозвучало в кабинете Гришина. Один шанс из тысячи, что Латынин услышит что-то другое.

– Кто и почему убил моего агента?

– Марковцев. Именно сегодня он открыл карты перед легионерами. П-половина зароптала и не захотела участвовать в ликвидации бизнесмена. Марк хотел связаться со мной, но его остановил ваш агент: мол, еще пара шагов, и он п-переломает Марковцеву ноги.

– Идиот! – Генерал выругался. – А я считал его толковым малым. Если бы он не был трупом, я бы отправил его на фронт. Где сейчас наемники?

– Разбежались."

"Направляясь по коридору в свой кабинет, Николай чувствовал на спине холод. Латынин, если бы увидел мокрую насквозь рубашку подчиненного, ставшую непогрешимым полиграфом, детектором лжи, усомнился бы в его искренности.

Афера, придуманная Марковцевым, принесла двойную выгоду, она дала товарищам деньги и спасла обоих, и Николай мысленно благодарил Сергея. Заодно искреннюю Элеонору. Что произойдет в ее доме на Соколе, полковник представлял отчетливо, ему же надлежало «прибраться» на базе. Топка в котельной достаточно широкая, чтобы туда свободно пролез труп незадачливого агента, фамилию которого он так и не узнает. Пусть он останется в памяти полковника ФСБ как лже-Сунцов, лжелетчик и лжегерой, наверное, так будет справедливо.