Легионеры

Алексей проснулся ночью и никак не мог сообразить, где находится. Различив в проеме приоткрытой двери свет, тяжело поднялся с постели и вскоре очутился в кухне. По спине пробежал холодок сумасшествия. Он так привык находиться в окружении знакомых предметов в своей квартире, что сейчас, глядя на роскошь, окружающую его, подумал о съехавшей крыше над головой.

«Где я?» – простонал журналист, только сейчас заметив, что стоит в одних трусах. Сей факт, усугубленный похмельным синдромом, родил вопрос: «Кто меня раздевал?» Следом за ним другой: «Зачем?»

В холодильнике он нашел бутылку водки. «Петьсят грамм», – поставил он себе условие и хлопнул рюмку. И вдруг вспомнил, как вчера буквально черпал халявную водку, стаканами глушил дорогущее «Мадам Клико».

«Неужели я у Савицкой! В трусах! Может, она раздевала меня?.. Так, этот момент, разумеется, не вспомнить, но как я попал сюда?»

Вчера Алексей так нагрузился, что едва не заспал причину, по которой очутился в гостях у Элеоноры. Голос Марковцева прозвучал в ушах отчего-то с интонациями Владимира Высоцкого: «Надо решать, Леша, как поступать дальше. Вариантов немного. Самый простой и надежный – дождаться меня». – «Нет! – вспомнил Щедрин и свой горячий протест. – Лучше я исчезну!» – «Ладно, езжай к Савицкой». – «И сам ты в случае чего найдешь место под ее крылышком». Нет, покачал головой журналист, у которого снова зашумело в голове, таких слов он не говорил. Скорее, они родились в голове от зависти к бывшему подполковнику.

А главная мысль пришла позже, после второй выпитой рюмки: операция вступила в последнюю фазу, и Марковцев с легионерами сейчас на базе.

Началось.

32

Место временного базирования диверсионной группы Гришин определил в одном из пустующих центров подготовки ФСБ. Эта секретная база, или «дача», терялась, во-первых, в лесном массиве Серебряноборского лесничества Института лесоведения РАН и, во-вторых, маскировалась на территории другого секретного объекта, радиоцентра. Секретного – не значит скрытого от глаз людских, просто доступ на его территорию был ограничен.

Летом здесь частенько устраиваются оргии: с водкой, шашлыком, проститутками; со стрельбой из пистолетов и ружей: по дичи, которой полно в лесничестве, и по пустым бутылкам, которых наберется несравненно больше, чем уток и зайцев. Зимой прожигатели жизни с Лубянки наведывались реже, почти никогда. Если бы дежурные радиоцентра составляли рапорты на каждый выстрел, им бы не хватило тонны бумаги. Но это одна сторона дела. Другая – это грубый наезд после такого рапорта. Приедут гуртом и разобьют башку. Им, охранникам, это надо?

– Мобильные телефоны, если таковые обнаружатся у наемников, не изымай, – предупредил Гришин товарища.