Легион против империи

Но зачем оставлять у себя в тылу ненадежные части, если можно их не оставлять? Шесть когорт Третьего Киренаикского были гарантами благонадежности остальных. Да и воевать в пустыне без конницы — смешно. А ведь конницу и «верблюжатников» Черепанов тоже забрал…

В общем разъяренный Септимий Оденат принялся строчить жалобы в Рим, а Черепанов во главе возросшего войска и здоровенного обоза направился по Великому Шелковому Пути в направлении Евфрата. А впереди, опережая его на десяток миль, двигались дозоры из легких всадников, сканируя местность и следя за тем, чтобы мышь не проскочила в сторону Дура Европос.

Коршунов Генкин план полностью одобрял. Особенно в части предварительной зачистки территории. Его варвары справлялись с этой работой замечательно. Каждому из отрядов были приданы проводники из местного населения, а в остальном, что лес, что поле, что пустыня — технология одинаковая. В пустыне даже проще — видимость лучше.

И пока всё получалось, как задумано. Если к персам и утечет информация о приближении римского войска, то это будет информация исключительно о пяти когортах Шестнадцатого. Пять когорт — тоже немало. Больше двух тысяч клинков. Но две, а не двадцать. Чувствуется разница, верно?

Всё получалось, но Генка тем не менее был обеспокоен. Не персами. Оденатом. И тем, как воспримут его жалобы в Риме. Само собой, победа многое спишет, но по поводу отношения к нему в Палатинском дворце императора, Черепанов не обольщался."

"— Знаешь, что меня настораживает? — сказал он Алексею. — То, что мне из Рима не писали чуть ли не год, а теперь вдруг стали требовать бабки.

— Может, о тебе просто забыли? — предположил Коршунов.

— Или, наоборот, помнят. И о том, что моя жена — сестра императора. И о том, что я когда-то служил Максимину…

— Но мы же вовремя переметнулись! — возразил Алексей.

— Что с того? Мы с тобой — варвары. И об этом благородные патриции забывать не собираются. Вот вчера мне об этом как раз Оденат напомнил!

— Да хрен с ним! А чем плохо быть женатым на сестре императора? Которому мы, на минуточку, жизнь когда-то спасли.

— Не спасли, а только не стали убивать, — уточнил Геннадий. — Это первое. Римские императоры, как гласит история последних веков, традиционно не любят своих родственников. Это второе. И, наконец, третье: Гордиан-младший — сопляк. А его мамаша Корнелию жутко не любит!

— Ну и пошла она! — беспечно отмахнулся Коршунов. — Нам с тобой еще — с бабами воевать? Ладно, не парься! Пойду проверю, как там, в авангарде? Эй, Фульминат! Красный! Ко мне!

Послал коня вперед и и умчался. Телохранители — за ним. Нагнали через минуту, пристроились по бокам.

«Хорошо Лехе! — вздохнул наместник провинции Сирия. — Живет, как трава растет!»

Черепанову жутко захотелось бросить всё.