Легион против империи

Но эта тема сенаторского сынка не заинтересовала. Он желал знать подробности о жестокостях Максимина. Коршунов не стал его разочаровывать. То, что он видел сам, было не очень интересно. Подумаешь, убил возразившего ему эдила ударом кулака. Ну и где тут история? Так что Алексей поведал о том, что ему рассказывали. Как Фракиец зашивал в свиные мешки и топил в нужниках нерадивых чинуш. Как он заливал в глотки алчным чиновникам расплавленное серебро…

— Отличная шутка! — одобрил сенаторский сынок. — Помнится, наш нынешний наместник проделал что-то похожее со своим предшественником.

— Попроще, — ответил Коршунов. — Он велел набить ему в рот монетами. Но этого тоже хватило. Задохнулся.

— Жадный был человек, — заметил хозяин виллы. — Даже ко мне приходили его мытари. Я велел рабам гнать их взашей, однако они пообещали вернуться с солдатами. Так что я в некотором роде обязан твоему принцепсу. Ты был с ним в то время?

Коршунов кивнул.

— Значит и тебе тоже, — сказал патриций и высоко подняв чашу, провозгласил:

— Во здравие нашего почетного гостя легата Алексия Виктора! Да живет он долго и славно!

Все разом заорали, а оркестр грянул нечто бравурное. Впрочем, через полминуты всё вернулось в прежнюю колею. Гости насыщались, а многие уже довольно неприлично (не по римским меркам, само собой) щупали своих дружков и подружек.

— Люблю проводить здесь холодное время года, — сообщил Алексею сенаторский сынок, вольготно раскинувшись на ложе. — Но после майских ид я обычно уезжаю в наше имение в Никейе[30]. Здесь становится слишком жарко. А скажи мне, легат Алексий, могу ли я предложить твоему телохранителю разделить со мной ложе?

— Безусловно, — ответил Алексей. — Ты можешь ему это предложить. — И тут же опустил обрадованного патриция. — Однако должен тебя предупредить: до того, как стать римским кентурионом, он был вождем диких германцев. И за подобное предложение может тебя убить.

— Как убить? — изумился сенаторский сынок, у которого в голове не укладывалось, как его, такого знатного, такого богатого и симпатичного, могут убить. — Пронзить мечом?

— Думаю, просто кулаком, — спокойно, будто речь шла о качестве поданного вина, ответил Алексей. — Но не исключаю, что он согласится. Хотя склонен думать, что всё-таки убьет.

— Но его же потом казнят! — воскликнул патриций. — Или отправят на арену!

— Он уже бывал на арене, — поведал Коршунов. — Был гладиатором в самом амфитеатре Флавиев. Так что вряд ли его испугает красный[31] песок.

Сенаторский сынок надолго задумался… Потом спросил:

— А приап у него, надо полагать, как у осла?

— Особо не разглядывал, — ответил Алексей. — Но ты можешь у него спросить. А еще лучше пришли к нему пару девочек — они тебе все и расскажут.