Легион против империи

Сколько волка не корми, а его всё тянет туда, где овцы жирнее. Извини, но я не тот человек, которому по вкусу дербанить великую империю.

— А кто собирался сирийскую автономную республику устраивать? — с иронией напомнил Коршунов.

— Так не устроил же. И вообще: автономия — это тоже в рамках империи. Просто прав побольше.

— Ты всё еще думаешь, что империя — это хорошо? — серьезно спросил Коршунов."

"— Я родился в империи, — ответил Черепанов. — И я люблю имперский порядок. И закон. Одинаковый для всех. Империя, Лёха, это единственное место, где простой человек может чувствовать себя в безопасности и гордиться тем, что он — простой человек… хм… великого государства. Меня этому учили, Лёха. И пусть то, чему меня учили, мало соответствовало действительности, но, поверь, это было такое вранье, в которое очень хотелось верить! Можешь надо мной посмеяться, но я действительно верю, что такое возможно.

— Да Бог с тобой, Генка! Верь во что хочешь! — весело отозвался Алексей. — А я спать пошел. К Насте. — Он поднялся и уже стоя на ногах, сказал:

— Я не стану спорить с тобой. И смеяться тоже не стану. Но я сам — простой человек и хочу, чтобы ты знал: если для счастья моей Анастасии мне придется разрушить империю, я не задумаюсь ни на секунду!

И ушел.

— Ага… — пробурчал ему вслед Черепанов. — Простой человек… Простой, блин, король варваров и по совместительству римский легат… Разрушать-то любой горазд, а у меня, может, мечта…

И тоже отправился в шатер. К Коре. Ради которой он тоже был готов разрушить империю, но предпочитал всё же найти способ сохранить и то, и другое.

Глава пятая

Сарматская степь. Святилище злого бога

Истукан по имени «Врата Горизонта» стоял на пригорке. За просторной оградкой из стоячих камней. Выглядел внушительно. Традиционные дары громоздились почему-то не у подножия, а на приличном отдалении.

Черепанов вопросительно взглянул на Ачкама.

— Ближе — нельзя, — сказал сарматский вождь. — Это злой бог. Может схватить тебя и забросить дальше края мира. Такое случалось.

Сарматский шаман подбежал к оградке, заплясал, замахал лошадиным хвостом.

На него не обращали внимания. Сарматы — по привычке, остальные — потому что разглядывали истукана. Идол выглядел колоритно. Устрашающе. Нездешне.

— Слышь, Ген, а ведь это почти поп-арт, — по-русски сказал Коршунов.

— Может быть. Я в этом не разбираюсь. Зато почти уверен, что здешними технологиями такое не изготовить.

— Почему так решил.

— Посмотри, какие узоры, какие изгибы…

— Ну и что? В Риме и не такое режут…

— Так то — в Риме, — покачал головой Черепанов. — Здешних «каменных богов» видел? Булыжники булыжниками.

— Допустим, ты прав, — согласился Коршунов. — Хотя я легко могу допустить, что могли и местные постараться.