Легион против империи

Но Коршунов немедленно воспрял духом. Если в бассейне плещется пара-тройка его людей — крездец «ваххабитам».

Амбал тем временем решился.

— Всё, христианин! Прощайся с ушами! — и обрушился на Алексея."

"Коршунов отшагнул в сторону, «ваххабит» пролетел мимо, поскользнулся на мраморе и шмякнулся на задницу. Но тут же воспрял, сделал страшную рожу… Но в следующую секунду зверскую маску сменила гримаса глубокого изумления…

Коршунов демонстративно скрестил руки на груди. Его участия в драке больше не требовалось. Собственно и драки никакой не было.

Пять секунд — и его «спецназовцы» (их оказалось не двое-трое, а целых два контуберния) скрутили, разоружили и уложили троих «ваххабитов» мордой в пол. Амбал (здоровая реакция) попытался смыться, но кто-то ловко метнул чашу, угодив точно в кучерявый затылок.

В яблочко!

— Хорошая работа, — похвалил Алексей, когда всех четверых, на коленях, построили перед ним.

Варвары-легионеры довольно заухмылялись.

— Значит так, — Алексей задумался, какую бы кару назначить негодяям… Может, просто отдать их под суд? Нападение на имперского легата каралось жестко. Правда, Коршунов был без регалий, так что хороший адвокат может и отмазать… И в конце концов, он же не просто легат, а рикс варваров! Надо поддерживать реноме.

— Всех четверых — поучить как следует! — сказал он строго. — Но не убивать и особо не калечить… А… Вот этому, — Коршунов указал пальцем на амбала и задумался… Что бы такое учудить? Потом вспомнил «ваххабитовы» посулы, и распорядился: — Отрезать уши!

И двинулся к бассейну. Смотреть на экзекуцию у него не было никакого желания, а в том, что всё будет сделано в точности, как он сказал, можно было бы не сомневаться. Велел бы не уши отрезать, а шкуру аккуратно снять и соломой набить, исполнили бы с удовольствием.

Минут через пять, когда он нежился на солнышке и кушал изюм с черносливом, принесенный банным рабом, на него упала тень.

Один из его бойцов.

— Аласейа, — застенчиво проговорил он. — Можно, мы это себе возьмем?

На широченной ладони гота лежали две окровавленные золотые сережки.

— Забирайте, — великодушно разрешил Коршунов и снова расслабился. Все-таки жизнь прекрасна. И даже справедлива. Если ты — имперский легат.

— Чего хотели от тебя эти барсуки? — поинтересовался Ахвизра, присаживаясь на корточки рядом с Коршуновым.

— Им не понравилось, что я — христианин.

— А ты — христианин? — Гот был искренне удивлен.

— А ты не знал?

Ахвизра пожал мощными плечами, испещренными не слишком искусными татуировками.

— Я знал, что твоя тиви Стайса[18] — христианка. О тебе — не знал. Ты не похож на христианина.

— Вот как? — Теперь удивился уже Коршунов. — А что ты о них знаешь?

— Я слыхал: ваш бог запрещает людям убивать.