Легион против империи

Еще пять минут — и управляющего государственной гостиницей вынули из теплой постельки. Схитили в лучших традициях ниндзя или чукчей. Вынесли в пустую по причине ночного времени баньку.

— Хочешь умереть быстро? — Любимый вопрос Кумунда.

Управляющий глянул в вызелененную жуткую рожу герула — и зажмурился. Видно, решил — кошмар приснился.

Но реальность тут же напомнила о себе. Очень, очень болезненно.

Бедняга завизжал… Вернее, засипел, потому что в рот ему запихнули собственную тунику.

Кумунда сменил Черепанов. После звериного оскала варвара квадратное лицо Геннадия — как лик Марса после морды Цербера. Тоже страшно, но под себя нагадить хочется меньше.

— Если готов говорить, мигни.

Управляющий мигнул.

О да, он хотел. Неглупый малый. Понимал, что молчание может обойтись намного дороже золота.

— Я — примипил Девятого Клавдиева Легиона Геннадий Павел Кальва, — почти не солгал Черепанов. — У тебя в плену — легионеры. Кто они? Где они? И кто велел их заточить?

— Кто они — не знаю. Закрыли их в кузнице. По приказу легата Серапаммона! — зачастил управляющий. — Я — ни при чем. У меня даже документ есть. Предписание. Заточить дезертиров.

— Дезертиров? — Черепанов приподнял бровь. — Ты точно знаешь, что они — дезертиры?

Дезертиры — это серьезно. За это — жестокая кара. Бить палками или камнями до смерти. Впрочем, командиры подразделений часто вводили послабления, ведь дезертиром считался и человек, не вернувшийся вовремя из увольнительной по причине, допустим, злоупотребления спиртным. Другое дело — когда дезертировали группой. Тогда наказание могло быть очень серьезным. Вопрос: за каким хреном дезертировать целой кентурии — в мирное время?

— Где документ? — спросил Черепанов.

— У меня в сундуке. Я покажу! — Управляющий вскинулся, но был тут же притиснут легионерской калигой в мозаичному полу.

— Расскажешь, где лежит. Вот ему, — кивок в сторону одного из готов. — Он принесет. И не трясись так. Веди себя правильно — и через час спокойно уснешь в своей постели.

Искомый документ оказался в руках Черепанова через десять минут.

Один-единственный взгляд — и всё стало ясно. Потому что уже во второй строчке значилось: …назвавший себя вторым кентурионом-гастатом первой когорты Первого Германского…

— Это наши, — сообщил Черепанов, сунув папирус под ремень. — Поднимите управляющего, и пусть проводит к кузнице.

— Так мы и сами найдем! — влез Кумунд.

— Стражу ты тоже сам отвлечешь? — осведомился Геннадий.

— Ну и я могу, — заявил Кумунд.

— Но он сможет тише. Хорош болтать! Ночь не бесконечна.

Присматривать за пленными поставили аж целый контуберний. Но бдили только двое. Остальные, включая опциона, дрыхли. И запашок в караулке стоял характерный. Сивушный.