Легион против империи

Катафрактарий копьем владел виртуозно и доказал это, на лету отбив брошенный в него щит. Но — отвлекся. И поплатился. Кони пронеслись впритирочку, а когда всадники разошлись, в левой руке нумидийца оказался черный клок бороды катафрактария.

Армянин потери не заметил. В первый момент. Но стоило ему развернуться, как нумидиец продемонстрировал добычу и прокомментировал, на каком месте он будет носить трофей.

Катафрактарий цапнул одетой в перчатку рукой оскверненную бороду… И заревел.

Надо полагать, в глазах у него помутилось, потому что он опять промахнулся. А может маневр уклонения (нумидиец, ухватившись за ремешок на шее коня, свесился едва ли не до самой земли) был катафрактарию незнаком. В общем — промахнулся. А нумидиец — нет. Кольцо волосяного аркана упало сбоку на шею катафрактария…

Глупо так попался. Видно, ярость действительно ослепила, потому что армяне сами виртуозно владели арканом и всяко умели от него уклоняться.

Рывок в сторону… И на полном скаку армянский командир сверзился с седла. Нумидиец не стал волочить его за собой. Соскользнул с коня, наклонился… И отхватил ножом еще один клок бороды.

— Никто не назовет меня лжецом! — воскликнул он. — Обещал — сделал!

Взбешенные надругательством армяне схватились за оружие, но тут уж вмешался Коршунов.

— Префект! — взревел он. — Успокой своих людей!

Меружан, отнюдь не дурак, отреагировал и без команды Коршунова. Послал коня поперек линии возможной атаки, закричал по-своему… И армяне успокоились. Двое, спешившись, поспешили на помощь упавшему коллеге. Нумидиец не препятствовал. Он был вполне удовлетворен трофеем…

Хвастался им целых два дня, а потом продал его за пять денариев одному ассирийскому торговцу…

Который вернул отрезанную бороду бывшему хозяину… За семнадцать денариев.

— Всегда был высокого мнения о нумидийцах, — сказал Меружан, подъезжая поближе к Коршунову. — Но из твоих легионеров всё равно не сделать приличных катафрактариев.

— Спорим? — предложил Коршунов. — Через два месяца сойдемся и проверим.

— Десять денариев, что они не устоят против моих всадников! — заявил Меружан.

— Двадцать… ауреев, что мы пройдем сквозь строй твоих катафрактариев насквозь! — ответил Коршунов."

"Двадцать ауреев — огромная сумма. Но Коршунов был уверен в своих парнях. В седлах они сидели отлично. Причем с детства. А строй… В конце концов строй — это не только всадники, но и лошади. А персидские лошади превосходно обучены строю. Сами все сделают, если им не мешать. Ну и размер тоже имеет значение, а германцы Коршунова — очень здоровые ребята. И доспехи персидские получше армянских.

Однако попотеть придется. Два месяца — это, действительно, очень мало для подготовки умелого кавалериста.

Глава пятнадцатая

Антиохия.