Легион. Книги 1-9

Когда квинкерема перешла на весельный ход, палуба задрожала от синхронных движений десятков накачанных тел. А массивный корабль стал рывками продвигаться вперед.

«А действительно, — подумал как-то отстраненно Федор, в ушибленной голове его сами собой всплывали отрывочные сведения из истории древних войн, — где это мы? Уж, не к солдатам ли Карфагена в плен попали? Но откуда они, черт побери, взялись посреди Черного моря? Хотя, если на то пошло, насчет названия моря тоже нельзя ручаться».

— Как думаешь, командир, — не унимался Леха, прерывая его размышления, — эти психи нас сразу повесят или еще пытать будут? Они могут. Видел, какие у них рожи? Опять же, если нас отпустить, мы их в ментуру сразу сдадим. Напали в море на честных рыбаков, захватили… Федь, а может, это пираты? Хотя, на парусниках — вряд ли. Кого они догонят на паруснике? Да и стоит он как сотня скоростных катеров. Это кто-то богатенький балует. Грохнет, за борт выбросит, и никаких концов. Такие что хочешь сотворят, ничего не побоятся. Если что — адвокаты всегда отмажут.

— Не знаю, — ответил Федор, пытаясь вспомнить, как выглядела палуба корабля. Ничего не получалось. В памяти всплывали только руки, ноги, фигуры. Некогда было в драке оглядываться. Захват, контакт, рывок, бросок или удар. — Вроде, и вправду никакого современного оборудования не было.

— И я про то же. Как их вообще в море выпустили?"

"— Это квинкеремы, Леша, — опять закрыл глаза Чайка. — Тут каждой экипаж в триста рыл. Слышишь, как гребут? А психов, чтобы через море на веслах в древних посудинах плыть, я думаю, во всем мире и сотни не наберется. Да еще весь экипаж в доспехах, все аутентично, ничего современного, мечи-щиты-копья… Шесть кораблей. Это не киношники, Леша. И даже не реконструкторы. Полторы тысячи любителей Карфагена в одном месте?! Которые работу бросили, семью, пиво, телевизор, компьютеры и теперь веслами ради кайфа машут?

— Ты это к чему, сержант?

— Если это не киношники и не реконструкторы, то остается одно… Квинкеремы настоящие. И приплыли из Африки.

— Ты хочешь сказать, они из прошлого в наше время перенеслись? — зашебуршал ногами морпех. — Во влипли мужики!

— В наше время? — повернул голову Чайка. — Про такой вариант я не подумал.

— А про какой тогда?

— Про тот, при котором виселицы тебе можно не бояться. Потому, как нас обоих просто в рабство продадут.

— Я в рабстве не смогу, — ответил Леха. — У меня характер не тот. Я сбегу.

— А куда ты денешься, если тебе сухожилия подрежут? — успокоил его начитанный сержант. — Или, например, глаза выколют?

— А что, могут? — не поверил Леха.

— Запросто, — подтвердил Чайка. — Нравы тогда были веселые. Покруче, чем в Гуантанамо, люди на пленных отрывались.