Легион. Книги 1-9

— Магон ранен?

Федор подробно рассказал Ганнибалу все, что знал о ранении Магона. Ганнибал с трудом сдерживал ярость, охватившую его при этом известии.

— Так он не умер? — спросил карфагенянин, когда Федор закончил.

— Когда я покидал столицу, он все еще был жив, — ответил Федор, — лекари предсказывали ему выздоровление.

— Что же, — выдохнул Ганнибал, скрипнув зубами, — клянусь святилищем Баал-Хаммона, я найду его убийц и отомщу.

— Сенатор Магон, которого я посетил по твоему приказу, — вставил слово Федор, набравшись смелости, — тоже занят поисками убийцы. Он сказал мне, что из-за этого расследования отправка подкреплений может еще задержаться. Однако он сделает так, чтобы они пришли как можно быстрее.

Ганнибал внимательно посмотрел на своего собеседника и, помолчав, заметил.

— Я не зря посылал тебя к сенатору. Несмотря на то, что подкреплений с тобой пришло очень мало, кое-что ты сумел сделать. Убедить сенат тебе не по силам. Да и одному Магону тоже. Но благоприятно повлиять на события, думаю, он сумеет. Это в его интересах. Хотя, ждать подкреплений, становится все тяжелее.

Ганнибал откусил кусок мяса, зажаренного на кости и спросил, прожевав:

— Наверное, ты уже слышал о том, что Марцелл победил моих солдат в небольшом бою при Ноле.

Федор кивнул.

— Эта победа не имела никакого решающего значения, — заявил карфагенянин, — все осталось на своих местах. Но наш противник ей ловко воспользовался для поднятия духа своих солдат. Римляне все еще слишком слабы, чтобы разбить меня, но после Нолы заметно осмелели. И теперь нападают на обозы и фуражиров гораздо чаще. Это надо пресечь.

Чайка молчал, обратившись вслух и поедая сочные оливки.

— Этот неуемный римлянин кажется, готов драться всегда, — не мог успокоиться Ганнибал. — Когда проиграл — от обиды за поражение. А когда выиграл — от радости и желания одержать новую победу. Где бы он не появился, вчерашние трусы становятся львами и снова бросаются в бой. Марцелл, — достойный противник. Мне интересно с ним воевать, но эти игры слишком затянулись."

"Федор, несмотря на то, что ему очень хотелось сделать это сразу, не стал говорить Ганнибалу о письме сенатора к скифам. Все могло вновь измениться к лучшему в самое ближайшее время. «Месяц для такой войны не очень большой срок, — размышлял Федор, — быть может, Магон убедит сенат, и мы получим подкрепления спустя месяц».

Однако следующий месяц закончился, не успев начаться. Промелькнул, как одно мгновение, не принеся никаких облегчений испанской армии. Напротив, ситуация только ухудшилась.