Легион. Книги 1-9

И когда к концу второго дня они едва дошли до границ старых владений Ольвии, Леха был уже не на шутку раздосадован.

— Этак, меня любая триера уделает, — жаловался он, стоя на кормовой башне, чайкам, во множестве вившимся на огромным кораблем, — хорошо, если без приключений дойдем.

Гилисподис, как всегда, находившийся подле адмирала, молчал. Добавить ему было нечего.

Третий день путешествия тянулся еще дольше, поскольку ветер сменился и норовил прибить эннеру к берегу, от которого она и так не слишком удалялась. Все время приходилось возвращать рыскавший корабль на курс, уводя его от столкновения с прибрежными скалами. Пару раз едва не сели на мель. И когда огромный корабль вошел для ночевки в небольшую бухточку, где едва поместился, Леха с облегчением выдохнул. День закончился без серьезных проблем.

На утро, перед тем, как снова отчалить, Леха отправил двоих морпехов пешком в стан Иллура с донесением, что караван на подходе, но задерживается на неопределенный срок. Судя по рельефу берега, который адмирал старательно запоминал, когда плыл в Ольвию, учитывая пройденное расстояние и, главное, скорость этого дредноута, в заливе их могли ожидать не раньше, чем еще дня через два. А то и больше, если, не дай бог, разыграется ветер.

Получив задание, морпехи стали карабкаться вверх по скалам и вскоре исчезли за прибрежным холмом. А Леха с завистью посмотрел им вслед, подумав «Сегодня, наверняка, уже в лагере будут».

В заливе, куда впадает полноводный Тирас, они появились к исходу пятого дня. Решив до поры не показывать противнику свое новое оружие, Леха спрятал эннеру в укромной бухте, как по заказу, имевшейся недалеко от песчаной косы, где стоял печально известный ему дом «адмиралтейства». Отправив остальные корабли на усиление, Леха вновь пересел на «Тамимасадас» и вскоре выгрузился у специально построенного пирса на песчаной косе, вернувшись в штаб.

Там он узнал, что за время его отсутствия случилась масса происшествий. И главное, не успел он отбыть в Ольвию, как греки предприняли успешный прорыв, атаковав корабли заграждения. Во время ожесточенной битвы, они сожгли одну квинкерему и повредили две триеры, обломав им весла ловким маневром. Но и сами потеряли два корабля. Скифы в ответ подожгли греческую квинкерему и пустили на дно таранным ударом одну триеру, а двум другим, участвовавшим в нападении, удалось прорваться и уйти на юг. Так что теперь в хорошо защищенной гавани Тиры, оставалось три боеспособных больших корабля и всего пара триер, не считая мелкоты.

— Ну, и то ладно, — резюмировал адмирал, выслушав доклад от бородатого скифа-морехода об уничтожении вражеских кораблей в бою, — надо воспользоваться этим немедленно. Кораблям готовиться к штурму. Я к Иллуру, вернусь, чтобы все было готово.