Легион. Книги 1-9

— Дело ясное, — сказал Летис, узнав об этом приказе. — Говорят, уже не так далеко опять горы, а за ними и Рим. Самое время отдохнуть перед решающей схваткой.

— Да и Урбал немного поправиться за это время, — согласился Федор, поглядывая на походный шатер, где сейчас лежал раненный друг, — а то растрясло его на повозке. Дороги здесь ужасные.

— Это верно, — не стал возражать Летис. — Сплошные леса да реки. Солнца мало. Не нравится мне здесь.

Он достал свои кинжалы и принялся их чистить, уйдя в воспоминания о Карфагене. Федор не стал спорить насчет солнца, хотя в родном Питере его было еще меньше. А здесь оно время от времени выглядывало, согревая усталые тела изможденных долгим походом солдат. Иногда светило целыми днями. В общем, Федор не таил обиду на местный климат, так не нравившийся его другу, выросшему в знойной Африке.

Но сейчас сумерки уже сгустились, и на землю опустилась прохлада. Только что в седьмой спейре африканцев закончился ужин. Друзья сидели у костра, завернувшись в шерстяные плащи, отдыхая и потягивая слабое вино.

Глядя на огонь, разгонявший густой мрак, каждый думал о своем. Мелодичное потрескивание поленьев в костре настроило Федора на романтический лад, и он снова вспомнил о Юлии. «Как там она? — подумал морпех, в который раз вспоминая свое бегство с виллы сенатора Марцелла. — Что с ней сделал отец? А может, простил, и она уже вышла замуж за Памплония, как и собиралась?»

От этой мысли Федору стало тошно, и он постарался отогнать навязчивые мысли, отпив еще вина. Но не так-то просто отделаться от мыслей о девушке, которая ни днем, ни ночью не выходит у тебя из головы. В одно из этих мгновений Федору вдруг показалось, что Юлии больше нет в живых. Что после его бегства она наложила на себя руки, чтобы избежать свадьбы с ненавистным женихом, навязанным ей отцом-сенатором.

«А что? — подумал Федор как-то отрешено, вспоминая характер Юлии. — Она смогла бы, она сильная. Она не смирится». Хотя все же надеялся, что не прав. Тем более, что обещал никогда не забывать и даже вернуться за ней.

— И я вернусь, — проговорил, забывшись, Федор вслух, по-финикийски, — и найду тебя, что бы ни случилось.

— Ты о чем? — Летис оторвал взгляд от начищенного лезвия кинжала, на котором играли отблески костра.

— Да так, — отмахнулся Федор, поднимаясь. Он все чаще ловил себя на мысли, что финикийский стал его новым родным языком. — Не бери в голову. Я пойду спать.

Он встал и направился к шатру. Ночью пошел дождь, он лил не переставая, и наутро армия получила приказ оставаться на месте. Дождь продолжался еще три дня подряд. И, когда, наконец, закончился, было решено подождать еще, пока немного просохнет разведанная дорога, то и дело проходившая по болотистым местам.