Легион. Книги 1-9

 — Какие у вас в Калабрии все тугодумы. Тщедушная, изнеженная бабенка. Говорят, что умна, читает много. Тоже греков любит. А вот военных на дух не переносит. Да мне вообще деревенские бабы нравятся больше, чем эти городские. Они простые и без вывертов. Здесь все при всем. Едят хорошо, работают много. И уж если пустил руки в дело, прижав где-нибудь в стогу, считай, твоя.

Федор молча слушал тессерария, поедая оливки. Рассказы друга по части сексуальных приключений были ему не в новинку.

— А эти городские, — Квинт махнул рукой, — тощие, просто ужас! Да и вообще, нам с тобой, например, к ней не так просто подкатить. Этой неженке ведь стихи надо сочинять или прочее дерьмо. Тьфу! Бедный Памплоний. Да и не ровня мы ей, хоть и карьера у нас с тобой, брат Тертуллий, быстро в рост пошла. У нее папаша сам знатный вояка, да уже в чинах и званиях. Что ей до каких-то легионеров.

— Слушай, — мысль, подспудно беспокоившая Федора на протяжении всего разговора, наконец-то прорезалась, — ты ведь мне рассказывал, что легионерам нельзя жениться.

— Ну, рассказывал, — не стал отнекиваться Квинт.

— А чего же тогда Памплоний свадьбу затеял? Да еще посреди войны.

— Ну, война в Риме всегда с кем-нибудь идет, — ухмыльнулся Квинт, — и ворота в храм Януса всегда открыты.[72] К тому же Памплоний не чета нам с тобой. Он из сословия плебеев и очень богат. А потому нашему военному трибуну можно гораздо больше, чем простым легионерам. Вот так, брат Тертуллий."

"— Да, — вздохнул Федор, вспомнив местную поговорку, — что позволено Юпитеру…

— Вот-вот, — закивал Квинт, — так что, не думай о женитьбе. Сейчас выпьем — и по бабам.

— Я что-то сегодня не в форме, — вяло возразил Чайка, — седло неудачное попалось.

— А-а, понятно, — улыбнулся Квинт с нескрываемым превосходством, — ну, тогда я один справлюсь. У меня с седлом все в порядке.

Весь следующий день они так же, не спеша, ехали дальше по отличной мощеной дороге меж живописных холмов, большей частью поделенных на лоскутья обработанных полей, колосившихся не то рожью, не то пшеницей, правда, попадались и виноградники, и даже фруктовые сады, в которых Федор с интересом углядел хорошо знакомые яблони и груши. Все это шумело и благоухало под легким ветерком и радовало глаз сочными красками в лучах яркого осеннего солнца. На окрестных холмах то и дело возникали, ослепляя белизной колонн и портиков, виллы богатых римлян. А по самой дороге, снабженной даже указателями с расстоянием до ближайших населенных пунктов, главным из которых, естественно, значился Рим, в обе стороны двигалось множество повозок с товарами и всевозможным скарбом, пеших и конных людей различного звания. Ширина дороги позволяла спокойно разъехаться двум повозкам.