Легион. Книги 1-9

Явившийся гонец принес ему свиток, в котором действительно содержалось послание нового тирана. На словах он сообщил, что Ганнибал находился в лагере под Неаполем, обогнав свои основные силы с небольшим отрядом.

– Как это на него похоже, – усмехнулся Чайка, – предай, что я буду немедленно.

Когда гонец ускакал, Федор развернул папирус и быстро пробежал послание. Узнав о морском сражении и о том, что корабли Карфагенян под командой Чайки остались на ночевку, тиран немедленно затребовал Федора к себе. «Похоже, в эту ночь спать не придется, – подумал Федор, по старой привычке сжигая послание главнокомандующего, и выходя из шатра, – главное, чтобы он позволил мне продолжить преследование».

– Эй, коня мне! – крикнул он своим охранникам.

Взяв собой всего тридцать человек на всякий случай, – все же Неаполь еще не капитулировал, и от его защитников можно было ожидать вылазки в любое время, – Федор ускакал в сторону лагеря. Вокруг своего временного лагеря он не стал возводить стены, но выставил мощное охранение, чтобы местные жители не попытались нанести вред кораблям. Солдат у него хватало.

Ганнибал принял его в своем походном шатре, как всегда в доспехах и за столом, на котором были видны остатки скромного пиршества и несколько подсвечников, придававших походному жилищу слегка помпезный вид. Кроме него за столом находилось еще двое, – подлечивший старые раны Атарбал, командир ливо-финикийской пехоты, и предводитель конных отрядов, Магарбал. Обоих Федор не видел уже давно и рад был встретить в добром здравии, особенно Атарбала, к которому питал особое уважение. Военачальники пили вино и обсуждали что-то, глядя на кожаную карту Италии, что была развернута перед ними.

– Чайка! – приветствовал его тиран, даже встав и обняв за плечи, – вот уж действительно сами боги послали тебя к нам в этот час. Проходи, выпей вина.

Чайка сел на свободную лавку и наполнил себе бокал из кувшина. Вино было терпким. Пока пил, осторожно изучал лицо Ганнибала. Оно было иссечено новыми морщинами, еще сильнее загорело и обветрилось. В остальном это был все тот же гениальный полководец с острым умом и пронзительным взглядом, рискнувший бросить вызов сразу двум сильнейшим врагам, – Риму и собственному сенату, – и тащивший на себе груз ответственности за все это и за тех, кто пошел за ним."

"– Я здесь только сутки, – сразу перешел к делу Ганнибал, дав Федору немного прийти в себя после скачки, – и еще не получал новостей от своего брата. Последнее, что я знаю, он собирался начать решительный приступ. И, если ты здесь, значит, ты больше всех нас знаешь о судьбе Карфагена. Я вызвал тебя, чтобы узнать последние новости. Говори.