Легион. Книги 1-9

Поэтому, главной трудностью было достать этот гвоздь, а остальное, – дело техники. Ларин взял его в зубы, воткнул в первый узел, поковырялся и тот ослаб. Затем также поступил со вторым и третьим. Узлы крепкие были, но простые. Ларин только посмеивался над амазонками, когда развязывал, – «не морячки, ясен перец».

Вслед за руками, он избавил ноги от пут. А, освободившись сам, Леха принялся за своих товарищей по несчастью. «Бежать, так всем, – решил бравый адмирал, – они ведь сюда из-за меня попали».

Гилисподис принял освобождение от пут даже с некоторой опаской.

– Но, ведь они же все вооружены, – пробормотал он, оглядывая свои потертые веревкой запястья, – они нас убьют!

– А если ты тут до рассвета останешься, – напомнил ему Леха, вновь прильнувший к расщелине, через которую увидел лишь быстро темнеющее небо, – они тебя по любому убьют.

Остальные греки посматривали в нерешительности то на командира кочевников, так ловко избавившегося от крепких веревок, то на потерявшего волю Гилисподиса, который был у них до сих пор начальником.

– Я не побегу, – замотал головой инженер, обхватив себя за плечи руками, – не побегу.

Такого Ларин не ожидал. Он развернулся и в недоумении уставился на великого корабела, чувствуя, как в нем закипает кровь. Темнота быстро сгущалась, и они видели друг друга уже в полумраке.

– Что ты сказал? – проговорил Ларин, делая шаг навстречу, и едва не переходя на крик, – я тебе «не побегу»! Я за тобой сволочь, три дня гнался и сам в плен попал, так что ты у меня побежишь, как миленький. Я тебя на себе понесу до Ольвии, если понадобиться, а там уж пусть Иллур сам тебя казнит за трусость.

И такое на Леху вдруг накатило чувство, что он, не раздумывая, залепил Гилисподису в ухо с ноги. Грек охнул и отлетел почти на два метра, укатившись к дальней стене.

– Живой? – спокойно поинтересовался Ларин, приблизившись.

Грек кивнул и сел, потирая ухо.

– Побежишь? – уточнил Леха, на всякий случай.

Тот опять молча кивнул.

– Вот так-то лучше, – похвалил Леха, и обратился уже ко всем, – действовать придется быстро, кто его знает, что там снаружи. Так, руки-ноги свободны, осталось придумать, как дверь выдавить. До рассвета время еще есть, разберемся.

Но, в этот момент снаружи послышалась возня. Кто-то снимал засов и готовился войти внутрь.

– Ну, вот и время пришло, – прошептал Ларин, напрягаясь, – я первый. Гилисподис и остальные за мной. А там, как выйдет. Веселее, греки, на волю идем. За нее и помирать не страшно.

Глава семнадцатая

«Особняк Баркидов»

Федор передвигался по ночному Карфагену, словно черная кошка, – неслышно и невидимо, – сказывался опыт последних недель.