Легион. Книги 1-9

Желая позлить амазонку, он тоже поднял на нее свои глаза, один из которых еще носил на себе следы ласк, и так же пристально уставился на нее, изучая. Только что соскочившая с коня и разгоряченная быстрой ездой, Исилея была хороша. Она застыла напротив него с распущенными волосами, наклонившись и скрестив руки на груди, словно статуя божества войны. Очень красивого божества, но очень грозного. Ее глаза метали холодные молнии. И, сколько не вглядывался в них Ларин, былой страсти и любви в этих глазах уже не было. Только лед обиды.

– Соскучилась, родная? – прервал, наконец, затянувшуюся тишину Леха, чуть приподнимая голову, – а я тебя ждал. Где ты была так долго?

– Добивала твоих солдат, – сообщила как бы невзначай Исилея, тряхнув волосами, – чтобы не помешали нам поговорить с тобой в последний раз.

– Ты так торопишься уехать? – усмехнулся Ларин, чуть наклоняя голову, – зря, у меня сейчас много времени.

Они говорили на понятном лишь им и одному из подмастерьев Гилисподиса языке, остальные их не понимали. Да Лехе было уже все равно. Он кожей чувствовал холодную ненависть, сковавшую панцирем льда сердце воинственной красавицы. Исилея молчала, но, по ее лицу было видно, – тем, кто посмел ее отвергнуть, долго не жить.

Наконец, она вновь заговорила и губы ее слега дрожали.

– Ты мог бы стать моим мужчиной навсегда, но ты выбрал себе другой путь.

– Прости, дорогая, но я не хочу стать предателем, – ответил ей Ларин, тоже становясь серьезным, – ничего не поделаешь, ты хороша, но у нас с тобой дорожки разные.

– Твой путь окончен, – заявила Исилея, внезапно чуть не срываясь на крик, – Завтра на рассвете вас всех принесут в жертву.

– Как, – неожиданно для себя задал глупый вопрос Леха, – ты казнишь даже наших греков?

– Они мне были нужны, только чтобы заманить тебя в ловушку, – горько усмехнулась Исилея, – и у меня это вышло очень легко. А теперь вы мне больше не нужны. Ни ты, ни они.

Леха был скорее озадачен, чем испуган, услышав такие признания. Он и не подозревал, на что может быть способна обиженная отказом женщина. Но, это был еще не конец.

– Я съем твое сердце, – успокоившись, сообщила ему Исилея, любовно поглаживая ножны кинжала, – завтра, на рассвете. Когда мы принесем вас в жертву богам во имя нашей скорой победы.

Тряхнув волосами, она развернулась и гибкой кошкой вскользнула наружу. Минут пять в темнице царила тишина, Леха переваривал услышанное. А, когда, наконец, к нему вернулся дар речи, он посмотрел на Гилисподиса и кратко перевел речь прекрасной воительницы.

– Слышь, Гилисподис, – нам хана!

Грек, не понял ни слова из разговора бывших любовников, но по тону Исилеи итак было видно, что она не комплименты пришла рассыпать. И все же ему не до конца было ясно, что хотел сказать Ларин.