Легион. Книги 1-9

Куда же мы попер…, то есть, пошли тогда? Надо же было этого Гатара приструнить, чтобы остальным неповадно было.

К его удивлению Иллур не впал в ярость, а заговорил так, словно извинялся.

– Я знал о его желаниях, но думал, что мне хватит времени полностью разбить гетов, тогда бы все вышло иначе, но… тут вмешались римляне. Они знали о моих распрях с сарматами. Их золото и стало последней каплей, перевесившей на этих весах."

"Ларин долго молчал, пережевывая мясо и «переваривая» услышанное. С римлянами ему было теперь все ясно, но вот с Карфагеном, где шла междоусобная война, выходили одни вопросы. Леха по долгу службы уже пообтерся в высших сферах, но никак не мог понять, на чьей стороне они с Иллуром теперь воюют. Пока Карфаген оставался единым, все было в порядке. Но теперь… Иллур вроде бы крепко дружил с сенатором Магоном, с которым у него были давние дела. А лучший кореш скифского адмирала Федор Чайка, переметнулся на сторону Ганнибала. Тот сам захотел быть царем и ясное дело, сенаторов теперь недолюбливал. Однако, все военные действия, которые скифы до сих пор вели на южном фронте, как бы поддерживали усилия Ганнибала захватить Рим. Именно Ганнибала, а не сенаторов. Попытавшись самостоятельно ответить себе на все эти вопросы, Леха окончательно запутался и в итоге, решил поступить просто. Спросить Иллура напрямик, а там, будь, что будет.

В голове шумело, слова как-то не очень клеились друг к другу. «Чертово вино, – подумал адмирал, – хорошо вставляет. Надо будет спросить у царя, кто ему такую вещь привез».

– Послушай, брат, – начал Леха осторожно, – ты помнишь, моего друга… ну, того, с кем мы едва не угодили к тебе в рабство, а потом он приплывал послом от Карфагена.

– Твой друг прибыл ко мне от Ганнибала, – поправил его Иллур, которого не мог сбить с толку даже хмель, – старейшины Карфагена тут ни при чем. Да он и не скрывал этого.

– Значит, – обрадовался Леха, – мы… дружим с этим самым Ганнибалом? А как же твой… друг Магон?

Иллур перевел взгляд с тлевших углей и впервые посмотрел на своего кровного брата так, словно тот удивил его своей прозорливостью.

– Я понял, о чем ты, Ал-лэк-сей, – медленно ответил царь, – Я многим был обязан этому влиятельному советнику из далекого Карфагена. Он помогал мне деньгами, когда я был еще просто одним из вождей. Он поддерживал меня в борьбе против греков и даже собирался купить у нас часть земли, чтобы основать в Крыму торговую гавань Карфагена. Он был мне нужен и был мне почти другом. Но…

Иллур перевал взгляд на огонь и проговорил:

– Но после того, как он подружился с Римом, на моей земле появились сарматы. Он выбрал себе не тех друзей, Ал-лэк-сей, и теперь я ему ничего не должен.

Ларин устало выдохнул. Значит, они с Федей по-прежнему были на одной стороне.