Легенды Невского проспекта

Он благополучно вошел в квартиру, где его ждали.

Он пробыл там положенное время.

Вышел один и спокойно зашагал домой тем же путем.

Камни были сданы.

Он был упакован пачками долларов, как сейф Американского Национального банка. Портфель был набит долларами плотно, как кирпич. Он нес состояние всей своей жизни.

Плюс тот же демократично торчащий банный веник и пивное горлышко.

Он шел спокойно, и через каждые сто метров мигал своим мальчикам. И мальчики мигали в ответ и снимали оцепление, освобождаясь по своим делам.

Так он дошел до своей линии и позволил себе закурить. И у подъезда глубоко вздохнул, кивнул мальчику на противоположной стороне, выкинул окурок и взялся за ручку двери.

И тут услышал за спиной властное и хамоватое:

— Стойте!

И ощутил, увидел на своем плече грубую крепкую руку в милицейском обшлаге.

С деревянным спокойствием он отпустил дверь и обернулся.

— Ну что? — осклабясь, спросил милиционер.

— Простите, не понял? — ровно ответил Фима.

— Как называется то, что вы делаете? — карающе и презрительно допросил мент.

— Что же я делаю? — еще ровнее спросил Фима и поднял брови.

— А вы не догадываетесь?!

— О чем? Я иду к себе домой.

— Домой, — со зловещей радостью повторил милиционер. — А это что?

— Это? Бутылка пива. После бани.

— Бани, значит. А в портфеле что?

— Мыло, полотенце, мочалка и грязное белье, — ровно до удивления сказал Фима. — А что?

— Что?! — грянул милиционер. — А эт-то что?! — И ткнул пальцем к окурку, брошенному в метре от урны. — Окурок кто на тротуар швырнул?! — слегка разбудоражил он в себе сладкое зверство справедливой власти над нарушителем, тупой лимитчик, белесый скобской Вася, вчера из деревни, осуществляя власть в явном своем превосходстве над этим… жидовским интеллигентом в шляпе.

— Простите, — вежливейше сказал Фима и только теперь услышал нарастающий потусторонний звон."

"Он наклонился и взял окурок, чтоб бросить его в урну, и в этот миг его шляпа свалилась с головы прямо на асфальт, и нечем было ее подхватить, потому что одной руке нельзя было расстаться с портфелем, а другой следовало обязательно кинуть сначала окурок в урну. И, наклоненный, он увидел, как большой, грубый, черный, воняющий мерзкой казенной ваксой милиционерский сапог глумливым движением близится, касается белоснежной драгоценной шляпы и, оставляя отметину, откидывает ее по заплеванному асфальту в сторону.

Звон грохнул беззвучными небесными литаврами, Фима выдернул из-под мышки пистолет и трижды выстрелил милиционеру в грудь.

Потом поднял шляпу, медленно и бережно вытер ладонью и надел на голову.

Не взглянув на тело, растер ногой окурок и тихо вошел в подъезд, аккуратно закрыв за собой дверь.

Двое мальчиков спускались навстречу с площадки с раскрытыми ртами.