Легенда о трех мартышках

Интересно, существует ли до сих пор завод имени Байкова? Вдруг там есть люди, которые помнят стоматолога Афанасию Константиновну и расскажут мне про мужчину, который носил странное прозвище: Ричард Львиные ноги. Похоже, в жизни моей бабули было много тайн, которые она предпочла унести с собой в могилу. Как правило, дети не задумываются о прошлом своих близких. Тридцатилетние родители кажутся сыну-второкласснику глубокими стариками, ну что интересного могло происходить с этими посыпанными пылью мумиями в юности? А уж бабушка с дедушкой и вовсе ровесники египетских пирамид. Чаще всего внуки предпочитают пропускать мимо ушей воспоминания пенсионеров. Едва пожилая женщина произнесет фразу вроде:

– Помню, как в конце пятидесятых я отправилась в Ленинград и встретила там дядю Колю, – как ребенок моментально становится глухим.

От человека, появившегося на свет в начале двадцать первого века, прошлое столетие так же далеко, как от его бабушки война Кутузова с Наполеоном.

Я не являлась исключением и сейчас горько жалела о том, что не запомнила рассказы Афанасии. Хотя моя бабуля была не очень болтлива.

Внезапно мне захотелось курить, я проехала пару километров, притормозила у киоска, купила пачку сигарет, сорвала целлофановую обертку и приросла ногами к тротуару.

Мысль побаловаться табачком пришла мне в голову практически на выезде из Москвы. Будка, торговавшая всякой ерундой, располагалась в десятке метров от начала Ново-Рижской трассы. В нашей столице до сих пор сохранились закоулки, о которых неизвестно основной массе шоферов, существуют в мегаполисе тайные тропки, позволяющие миновать заторы. Я, например, знаю, как выбраться на трассу, ведущую к Ложкино, с наименьшими потерями времени: у одного крупного супермаркета сворачиваю направо и качу по колее до деревянных ворот с табличкой «Собака не злая, но сильно нервная». Основная часть водителей, добравшись до ворот, полагает, что это частные владения, и, матерясь сквозь зубы, разворачивается. Дорога закончилась, фокус не прошел, надо возвращаться в основной поток. Но малочисленные аборигены поступают иначе, они вылезают из теплого салона, распахивают ворота, вкатывают во двор и непременно закрывают створки. Если хоть раз оставить их открытыми, прощай тайная дорога, по ней караваном потянутся машины. Дальше – просто. Никакого дома на участке нет, он давно сгорел, пересекаешь сотки, спускаешься к реке и, опля, выезжаешь на Новую Ригу, где стоит разукрашенный елочными гирляндами тонар. Место здесь пустынное, продавец плохо понимает по-русски, он знает всего пару фраз. А еще тут по непонятной причине всегда колышется туман. Учитывая все вышесказанное, вы поймете, отчего я сейчас перепугалась до дрожи в коленях.