Ожившая легенда

Но надо бы ими с кем-нибудь поделиться, из тех, кто шить умеет. Мой свекор, как я понимаю, сшил не один десяток дел.

Кабинет Эдварда располагался на последнем, четвертом этаже. Да, мой бывший запрыгнул максимально высоко, насколько позволяло его положение. А вот пустят его дальше? Выше головы, как известно, прыгать затруднительно, а вот шагнуть через головы и по головам пройтись — это совсем иное.

Дверь я открыла без стука, и плевать, чем и с кем он там занимается, его проблемы. Но Эдвард, как ни странно, оказался один. Он радостно улыбнулся и вышел из-за стола мне навстречу, поправляя и без того безупречный светлый костюм.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Привет, Линда, — радостно улыбнулся мужчина. — Я почти начал волноваться, что ты не придешь. Рад, что все-таки не зря тебя ждал и держал отчет.

— Спасибо, — без какой-либо благодарности в голосе ответила я. — Я все принесла, надеюсь, это вдохновит тебя на плодотворную работу для всеобщего блага.

— Твою лицензию я бы и так продлил. Просто надеялся на твою сознательность.

Бывший был сама любезность и галантность, подвинул даме стул, предложил кофе. В его кабинете нашелся кофейный столик, диванчик слишком большой и широкий, что мысли снова вернулись к девушке за стойкой при входе. Вообще, кабинет его выглядел достаточно дорого и презентабельно и раньше, возможно, я бы даже прониклась. Вот только после последнего похода в Миасский банк меня ничем не удивишь. И от кофе с угощением предпочла отказаться, мне слишком не терпелось скорее убраться отсюда подальше. Да и принимать пищу от того, кого подозреваю в возвращении чумы, вообще не целесообразно. Я, конечно, не заражусь, но лучше о таком не распространятся. И неизвестно еще, насколько смогли видоизменить болезнь. Поэтому молча выложила коробку на стол и подвинула к Эдварду.

Он сразу же достал из ящика папку с записями по моей клинике, открыл страницу с редкими ингредиентами и начал сверять все с исходным списком. Какой дотошный! А ведь у меня была мысль оставить себе хотя бы парочку самых ценных: семена хрустального вьюнка и когти ледяного гризли — их прямо от сердца отрывала. Не зря, как выяснилось.

— Ну что, здесь все, благодарю тебя от лица Целительской палаты, — Эдвард протянул руку, которую я проигнорировала.

— Благодарностями сыт не будешь. Ты обещал рыночную стоимость, — напомнила я. С паршивой овцы надо стрясти хоть что-то.

— Конечно.

Бывший, вроде, не изменился в лице, но я почувствовала его недовольство. Он же так старается, распинается тут для меня. И все-таки эмпатия — довольно неплохая способность. Как-то раньше я ее недооценивала, только на животных и использовала.