Ожившая легенда

Горгульи, все без исключения, даже те, от которых отбивался магией Ксавьер, защищая раненого кучера, обратили на меня внимание. Не скажу, конечно, что они прониклись и расположились ко мне, но заметили — точно.

— Щит! — крик лорда вывел меня из ступора.

Щит замерцал вокруг, но слишком слабый, чтобы долго держать удары разбушевавшихся тварей. Какие же у них когти…а на искаженные от злобы морды, отдаленно напоминающие обезьяньи, лучше и не смотреть.

В одну из горгулий, окруживших меня плотным кольцом, врезался огненный сгусток, оставив после себя сноп разлетевшихся в стороны искр. Пламя же буквально сползло по жестким крылья. Перед нами действительно каменные горгульи. Внутри все похолодело — не справимся. С двумя-тремя, может быть. Но я видела рядом с собой шестерых, еще двое кружили над Ксавьером.

Мой щит бежал волнами, а по лицу и спине градом катился пот — я слишком много магии тратила на поддержание защиты. И пусть по силе я не особо уступала Ксавьеру, умения и сноровки в использовании подобных заклинаний у меня ничтожно мало. Нужно действовать.

Одна из двух каменных горгулий, с которыми сражался жених, рухнула от удара на мостовую. Зато остальные взбесились еще сильнее. Сразу трое отцепились от моего щита и кинулись на Ксавьера. Он тоже стоял под щитом, но и его резерв, подточенный болезнью, был на исходе.

Ну что ж, раз у меня в арсенале нет подходящих атакующих заклинаний, ни огня, ни воды, ни воздуха горгульи не боятся, буду использовать свои, целительские.

Заклинание фиксации на расстоянии менее действенно, но одна из нападавших тварей застыла, с ненавистью глядя на меня горящими красными глазами. Вторую я погрузила в глубокий сон, не желая чувствовать на себе прожигающего взгляда и видеть капающую слюну из зубастой пасти с двумя парами клыков на нижней и верхней челюсти. Третья уснула у нее под боком. Что примечательно, и во сне они не стали особо милее.

Избавившись от своих, я подхватила подол платья и понеслась к Ксавьеру. Щит я умела ставить только статичный, поэтому пришлось временно остаться без защиты.

Рядом с Ксавьером лежало четверо горгулий, одна распласталась по брусчатке, будто расплющенная чем-то тяжелым, у другой была оторвана голова, на которую я едва не наступила, споткнувшись, две просто лежали в неестественных позах.

Оставалась последняя, самая матерая, наверное самец, вожак стаи.

Магия брала их плохо, сила, ловкость и верткость были на стороне горгульи. Уставший, вымотанный, больной Ксавьер, и без того положивший четырех, с трудом отбивался от яростных атак. Его щит гнулся и проседал под ударами, огромные когти проходили в сантиметрах от него. Позади лежал истекающий кровью кучер.