Легенда о розе. Цена предательства

- Я тоже…

После погребения вся эта толпа едет в ресторан на поминальный обед. Я еле высиживаю до конца, как того требуют приличия, вынужденно задерживаюсь, чтобы пообщаться с новоявленной родней и только после этого еду домой с Грозовым, Михаилом и машиной сопровождения.

Выхожу, не дожидаясь, когда для меня откроют дверь. Обхватив себя руками, плетусь к дому. Алекс, чувствуя мое настроение, не окликает и не догоняет.

Оказавшись внутри, я сразу иду в комнаты бабушки. Медленно переходя от одного интерьера мебели к другому, я только сейчас начинаю осознавать, что больше никогда не увижу ее в этом кресле – качалке, эти карты никогда не почувствуют на себе ее пальцев, никогда горький табак ее сигарет на наполнит эту гостиную. Никогда не услышу ее прокуренного голоса и не увижу цепкого взгляда бесцветных глаз.

Закрыв лицо руками, прерывисто вздыхаю. Начинается откат.

Вылетаю из комнаты и, увидев в конце коридора высокую фигуру Алекса, с разбега врезаюсь в его тело. Обвиваю руками его торс и прижимаюсь лицом к груди.

- Не отталкивай меня… - впиваясь пальцами в спину, судорожно шепчу я.

- Глупая…

Присосавшись к нему, как пиявка, нагло ворую его тепло. Алекс гладит спину, зарывшись носом в мои волосы, шумно дышит.

- Я любила ее.

- Я знаю. Она тебя тоже.

Нежный низкий голос крушит лед внутри, что помогал мне держаться последние дни. Там становится больно, меня начинают душить рыдания.

Отпрянув, собираюсь уйти в свою комнату. Не хочу, чтобы он видел меня такой, но Алекс не отпускает. Прижимает еще сильнее и целует висок.

- Хватит, отпусти…

- Не закрывайся, Ирма.

Я не закрываюсь, просто не хочу его жалости."

"Боже… кого я обманываю? Я хочу, чтобы он меня жалел, но еще больше я хочу его любви.

- Почему ты вернулся? - снова спрашиваю я.

- Потому что хочу быть рядом, хочу, если потребуется, снова закрыть тебя собой.

- Врешь… - выдыхаю еле слышно.

Знаю, что нет, не врет. Это не Кляйс, у которого язык как помело. Алекс лучше промолчит, чем соврет.

Закинув руки на его шею, я целую Грозового в губы. Он тут же откликается, фиксирует мой затылок рукой и забирает инициативу.

Почувствовав его язык во рту, я внутренне рыдаю. От дикого восторга, которым мгновенно зажигается мое тело и от тепла, что заполняет пустоту в груди.

Мы обнимаемся и целуемся несколько минут. Алекс вжимает меня в себя, ласкает руками, но большего себе не позволяет. Не трогает грудь и не лезет под подол, за что я ему безмерно благодарна.

Растворяясь в крепких объятиях, вдруг ловлю себя на мысли, что он всегда тонко чувствовал меня. Знал, когда мне нужны были понимание и нежность, а когда – грубость и напористость. Всегда был мне ближе остальных.

Но это было тогда, а сейчас что?..