Легенда о розе. Цена предательства

Потому что сама не уверена, в том, что тогда была любовь.

Зависимость была, обожествление, фанатичное желание приобщится к его миру. Стать взрослой, вдохнуть свободы, любить и быть любимой.

А любовь ли это? Не знаю… Я уже ничего не знаю.

Обхожу его по дуге и начинаю поворачивать на двери все затворы.

- Выпусти меня, слышишь?.. И никогда больше не прикасайся! – шиплю, дергая на себя дверную ручку.

- Ира, я буду за тебя бороться…

- Зря потратишь время.

- Я люблю тебя! - с надрывом кричит он.

Тут я тоже могла бы возразить. Доходчиво объяснить, что нет, и не было у него ко мне никакой любви. С любимыми так не поступают. Но я снова молчу.

Не хочу тратить время на пустые разговоры.

Наконец, дверь открывается, и я, словно все это время не дышала, наполняю грудь спертым воздухом.

- Подожди, Ир! Провожу!

Глава 25.

Глава 25.

Марк догоняет меня, когда я, пролетев по лестнице три этажа вниз, наваливаюсь всем телом на тяжелую металлическую дверь, и мы вместе оказываемся на улице.

- Ириш, - обняв мои плечи, тянет на себя.

- Руки убери, - шиплю зло.

- Все в порядке? – спрашивает взявшийся ниоткуда Михаил.

- Да!

Приставать ко мне при охране Кляйс боится, поэтому, убрав свои руки, просто плетется следом.

Я же иду к машине, до боли в глазах всматриваясь в силуэт за стеклом.

Выйдя на улицу, Алекс открывает для меня дверь.

- Едем? – уточняет он.

- Да. Домой, - не решаясь посмотреть в глаза, сиплю еле слышно.

- Иришка, прости за платье, - звонко проговаривает Марк за моей спиной, и моя рука машинально взлетает к груди, чтобы прикрыть позор.

Мразь.

Эта реплика обрубает последнюю ниточку, связывающую меня с прошлым."

"Эти слова не дань вежливости. Они сказаны для Грозового с целью вбить между нами клин.

Заживо сгорая от стыда и гнева, ныряю в салон и, скинув туфли, залажу на сидение с ногами.

Кляйс пытается стучать в окно и посылает воздушные поцелуи, но мне так мерзко, что одна только мысль о том, чем могло закончиться наше уединение, вызывает приступ тошноты.

Но даже не это самое страшное. Катастрофа заключается в том, теперь Алекс считает, что пока он ждал меня здесь у подъезда, я трахалась с Марком в его квартире.

Потому что со стороны именно так все и выглядит. Я, взлохмаченная, в разорванном платье, и полуголый Кляйс.

Закусив губы, безмолвно стону.

Я только что пробила дно.

Коротко переговорив с охраной, Алекс отталкивает Марка от машины и садится на переднее пассажирское сидение. Заполнивший салон запах надвигающейся грозы и его кожи поднимают во мне огромную волну глухого отчаяния.

Я понимаю, что не должна на него смотреть, но поделать с собой ничего не могу. Просверливая взглядом дыру в его виске, пытаюсь считать его настроение, поймать хоть одну эмоцию, свидетельствующую о том, что ему не плевать.

Но все безрезультатно.