Легенда о розе. Цена предательства

Немного больно, потому что я не успела подготовиться как обычно, но я терплю, отчего-то чувствуя себя в этой ситуации победившей.

Алекс тоже это чувствует. Наказывая, не проявляет ни намека на нежность. Впившись пальцами в бедра, сразу задает бешеный темп. Трахает так, что с каждым толчком край комода удается в стену, а из меня вылетает рваный стон.

Впервые берет, заботясь только о собственном удовольствии. Длится это невыносимо долго. Закусив губы, безмолвно плачу."

"Наконец, толчки его становятся резче, он дергает меня на себя, едва не отрывая ноги от пола.

- Сссука… - хрипит, изливаясь внутрь.

Я больше не могу сдерживаться. Реву в голос, пока он, оставив меня, уходит в ванную. Натягиваю белье, джинсы, пошатываясь, иду к выходу.

- Завтра подумаю, что делать с твоим у@бком, - догоняет в спину.

Обернувшись, падаю плечом на дверной косяк.

- Вопрос можно? – спрашиваю тихо.

Застегивая ширинку, Алекс сверлит меня взглядом.

- Если бы я сегодня в клуб не пришла, ты бы трахнул ту шлюху?

- Да.

Больно. Опускаю глаза и киваю.

- А сколько их у тебя было, пока ты спал со мной?

Грозовой отворачивается. Снимает через голову футболку и бросает ее в кресло.

- Алекс…

- Нисколько. Я тебе не изменял, - обернувшись через плечо, говорит он.

Мы какое-то время стоим молча. Смотрим друг в другу в глаза, безмолвно прощаясь. А затем, толкнув дверь, я вываливаюсь на улицу. Плетусь медленно в обратную от дома сторону. Между ног липко и сыро - сперма Алекса вытекает. А кожа бедер до сих пор горит, наверное, к утру вылезут синяки.

Дохожу до вольера доберманов, сую им пальцы через решетку. Они, словно чувствуя мое состояние, принимаются их облизывать. Это ломает меня окончательно. Присев рядом с ними на корточки, реву навзрыд.

Глава 14.

Глава 14.

Утром просыпаюсь с головной болью. Солнечный свет режет глаза, немного подташнивает. Чувствую себя как с похмелья, но это не оно. Это приступ мигрени, периодично навещающей меня с восемнадцатилетнего возраста, после той самой депрессии.

Зажмурившись, лезу с головой под одеяло. Яркий свет и громкие звуки добавляют остроты болевым ощущениям.

- Катя, две таблетки Экседрина принеси мне, - хриплю в трубку.

Горничная появляется через несколько минут. Вся бодрая и цветущая, как будто нарочно пытается создать контраст со мной, разбитой и больной.

- Вас Николай Дмитриевич спрашивал. Что ему передать?

- Сейчас спущусь.

Выпиваю лекарство и иду в душ, а после нахожу Митрича в кабинете дяди.

- Скажи мне, дураку, нахрена тебе сдался этот Кляйс?! – начинает орать с порога.

Зажмурившись, затыкаю уши. Ощущение, что в голове сейчас рванет бомба.

- Не кричи, пожалуйста…

- Ты понимаешь, как ты нас подставляешь?!

Прохожу внутрь и сажусь с ногами на диван.