Ледышка или Снежная Королева для рокера (СИ)

– А я тоже по вам соскучилась, страсть как!

Но на неё в кои-то веки внимания никто не обратил, чем несказанно обидел ранимую душу патологоанатома. Харон надулась, недовольно пыхтя, и скрестила руки на груди, явно занявшись обдумыванием очередной колкости в чей-нибудь адрес.

Я же в ответ на слова Ильи Алексеевича лишь едва заметно пожала плечами, не отрывая взгляда от замершего в одной позе Верещагина. И невольно поёжилась, когда следом за приятелем, свою лепту внёс Алёхин:

- Эльза, млять, ты какого хера тут делаешь? Или тебе на соседнюю койку захотелось попасть?!

Ещё и взглядом меня таким смерил, что будь я помладше и не так откровенно бита жизнью, наверное, мне стало бы стыдно. Но увы, мне было двадцать пять, а за спиной прошлое, делавшее такие порою кульбиты, что в душе не осталось и намёка на такое важное чувство, как совесть.

Поэтому я лишь едва заметно пожала плечами.  Прежде, чем кивнув собственным мыслям, сделать несколько осторожных шагов вперёд. Мне было наплевать на недовольство байкеров, открытую враждебность Харон, пребывавшую в диком недовольстве от всего происходящего и на собственные, предательски подгибающиеся ноги. Я не обратила внимания на испуганный вздох Алёнки, заметившей-таки моё новоявленное украшение, расползшееся по щеке, челюсти и частично шее.

Хорошо ещё ворот водолазки скрывал отпечатки чужих пальцев, превратившихся спустя два дня в один, но очень живописный синяк.

Тихо хмыкнула собственным мыслям, игнорируя тихий, но вдохновенный мат Липницкого, на автомате прижавшего свою невесту к себе поближе и внимательный взгляд Полонского, где-то в глубине которого скользнуло беспокойство и сочувствие. А уж Исаев с его полупрезрительной-полунасмешливой миной и вовсе не удостоился моего внимания. Так, отметила краем сознание наличие этого субъекта в коридоре и тут же забыла о нём.

Всё моё внимание было отдано одному единственному парню, так и сидевшему в одной позе. Я осторожно приблизилась к Верещагину, остановившись лишь тогда, когда оказалась прямо перед ним. Так близко, что, кажется, чувствовала его медленное, размеренное, слишком спокойное дыхание. А затем, коротко вздохнув, протянула руку, нерешительно коснувшись взъерошенные тёмных волос, ласково, бережно перебирая и гладя их. И позвала. Тихо. почти не слышно:

- Олег…"

"Он вздрогнул. Ощутимо и резко, словно выныривая из своих мыслей. Вскинулся, поднимая на меня невидящий взгляд. Только спустя целую минуту, тянувшуюся так бесконечно, в глубине зелёных глаз мелькнуло недоумение, сменившееся осознанием и узнаванием. И прежде, чем я успела даже подумать о том, что бы отстраниться, Верещагин цепко ухватил меня за талию, притягивая ближе к себе.