Ледышка или Снежная Королева для рокера (СИ)

У собак, которых на потеху загоняли и забивали. Помню, во дворе шпану за это взгрел. А когда полез вытаскивать щенка из-под бетонной плиты, так он меня к себе не подпускал, щерился и рычал. И взгляд у него такой же был… Невидящий и дикий.

- Может, Чудище знает? – неуверенно протянул Верещагин, стиснув зубы. – Они ж вроде как подруги.

- Друзья, - согласно кивнул головой Михаил, потерев переносицу. – Но сдаётся мне Рыжая об этом ни сном, ни духом. Да и познакомились они, как я понимаю, гораздо позже и Эльза уже была такой, какой мы её знаем. К тому же, я лично не буду ей звонить и расстраивать лишний раз. Сами разберёмся… Как-нибудь.

- Угу. Сам-то в это веришь? – невесело усмехнулся Олег, искоса посмотрев на Харлея. – Кому она звонила?"

"- Толком не понял, - почесал затылок Харлей, наливая себе ещё виски. – Но звать Димой. И именно он должен её забрать…

Внизу послышался какой-то шум. Затем всё стихло и чей-то громкий, хорошо поставленный голос велел никому не дёргаться и не мешать. Переглянувшись, трое друзей нахмурились и поспешили спуститься в зал. Никому из них не хотелось повторение произошедшего…

Тут бы с последствиями того, что случилось разобраться… Для начала.

***

О том, что надо бы предупредить охрану я не вспомнила. Как и не подумала о том, что Димыч тоже с ними особо разговаривать не будет. Но учитывая состояние, в котором я пребывала, удивительнее было то, что я вообще могу о чём-то думать.

И ещё не скатилась в банальную, опустошающую истерику.

Всё моё тело затекло и ныло, грозя превратиться в один большой синяк. Кровь пропитала рукав блузки, оставляя безобразное пятно на юбке. Вот только это я отметила всё тем же краем сознания, отрешённо думая о том, что одежду уже не спасти и старательно давя рвущийся наружу истерический смех.

Перед глазами всё плыло, а мир представлял собой безумный калейдоскоп, состоящий из чужих лиц, вопросов и неуместных попыток мне помочь. Я смотрела на эти лица, пытаясь понять, что они от меня хотят. А когда видела протянутые руки, отодвигалась как можно дальше, кривя губы в болезненной усмешке.

Я знаю, что они хотят помочь. Я знаю, что они беспокоятся и пугаются такого моего поведения. Я знаю, что они хотят как лучше.

Но если я сама себе помочь не могу, что они-то смогут сделать?

Сколько я так просидела – не знаю. Время то пускалось вскачь, то тянулось, как бесконечная жвачка. Алкоголь притупил чувства, давая шанс представить, что всё случившееся – всего лишь пьяная галлюцинация и скоро она закончится, как дурной, слишком реальный сон. Но помогало это слабо. Потому что в глубине души я прекрасно понимала: не сон, не галлюцинация и не пьяный бред.

Это всё по-настоящему. И от осознания становится только хуже.

Сильные, тёплые руки обхватили моё лицо, заставляя поднять взгляд.