Ледяной плен

— И в какой?

— Он испортил систему погружения, — дрожащими губами вынес вердикт Колотозов. — И система навигации сбоит.

— Для подстраховки будем держаться берега, — подумав, решил Тарас. — Лодка очень неустойчива на поверхности, аэродинамика не та.

— Потребуется время, чтобы все исправить, — испуганный паренек тяжело дышал.

— Сколько?

— Точно сказать не могу. Компьютеры ведь, сами понимаете. Петруха на документации уже глаза стер.

— Не понос, так золотуха! — Под ладонью старпома зашуршал чуть отросший ежик волос. — Ладно… — договорить он не успел, так как корпус лодки сотряс внезапный мощный толчок.

Вернувшись на сиденье, с которого его сбросило, Тарас вдавил кнопку радиосвязи.

— Говорит Лапшов. Что там у вас за хренотень?

— Налетели на песчаную банку!!! — донесся из коммутатора встревоженный молодой голос.

— Так как вы ее, блин, проглядеть-то смогли, тудыть вас растудыть?!

— После взрыва некоторые системы, в том числе эхолокация, выдают помехи.

— Ну, Батон… — покачал головой Тарас. — Задний ход!

— Я, собственно, с этим и пришел, — облизал пересохшие губы Вадим и робко вогнал последний гвоздь в крышку гроба, на дне которого покоились останки самообладания старпома. — Задний ход мы теперь давать не можем.

Заорав от сыплющихся одна за другой напастей и ощущения собственной беспомощности, Лапшов от души приложил волосатым кулачищем по приборной панели коммутатора.

* * *Матерился Тарас витиевато, со вкусом, вдохновенно изрыгая из себя такие изысканные словообразования и конструкции, что становилось ясно — великий и действительно могучий русский язык не смог уничтожить даже всепоглощающий пожар ядерной войны. Выстроившаяся на палубе команда, изредка щурясь от постоянно налетающего с видимой суши тропического ветра, во все глаза следила за вышагивающим взад-вперед оратором.

На лице Савельева, внимательно оценивающего лингвистические тонкости выступления старпома, расцветала улыбка восхищения.

— В общем, приказываю поломки устранить в самые короткие сроки, — начал закругляться, наконец, заметно выдохшийся старпом, переходя на обычную человеческую речь. — Чем хотите и как хотите.

— Постараемся, — шмыгнул носом Колотозов, у которого от услышанного горели уши.

— Не «постараемся», а «так точно, товарищ капитан!».

— Так точно, товарищ капитан!

— Добро.

— Можно сказать? — из строя шагнул Борис Игнатьевич.

— Да, Борь, чего у тебя, — Тарас устало повел плечами.

— Да я-то, в общем, опять о насущном, — кок покосился в сторону берега. — Если ничего не путаю, то это у нас последняя остановка вблизи суши, хоть и вынужденная, а впереди, как знаете, Атлантика.