Ледяной плен

Хуже всего было в нагрянувшие «женские дни» — девушка лезла на стены и, не находя себе места, раздраженно набрасывалась на всех подряд по пустякам, в ответ вызывая лишь безобидные усмешки мужиков, которые только еще больше бесили ее.

Сейчас Лере очень не хватало поддержки подруг. И зачем она, спрашивается, дала деру? Ну, вышла бы за ушастого. Глядишь, притерлись бы потихоньку — время лечит, как любил говаривать дед. А главное, сейчас она находилась бы в привычной комфортной обстановке, в которой пол не вибрирует и не ходит ходуном.

Дурацкая лодка, чтоб ей провалиться! Точнее утонуть…

Даже видя ее страдания, судовой врач, прозванный за свои габариты Колобком, все-таки не торопился расставаться с ценными медикаментами. Для начала он посоветовал пациентке распространенный среди моряков прием от морской болезни.

— Вставь между зубов две зубочистки и посасывай, авось и пройдет потихоньку, — проинструктировал он.

Когда Лере становилось особенно плохо, она задирала тельняшку, и мышь забиралась на ее впалый живот, сворачиваясь на нем калачиком. Батон продолжал называть зверька непонятным и совсем не пушистым именем Чучундра, но, увидев, что мышь начинает потихоньку откликаться, Лера пожала плечами — нравится и ладно."

"Чувствуя тепло ее тельца, девушка немного успокаивалась, вслушиваясь в еле уловимый стук маленького сердечка. Смышленый зверек привязался к девушке и не отходил от нее ни на шаг. Леру это радовало, потому что подозрительный Батон вечно где-то пропадал, а занятые готовкой подчиненные Бориса Игнатьевича были не особо разговорчивы. Мышь же всегда находилась рядом, изредка отлучаясь из каюты по своим мышиным делам. Немного подслащивало пилюлю еще и то, что Лера страдала не в одиночестве — калининградская группа на собственной шкуре испытывала прелести флотской жизни.

— Когда же это кончится!? — простонала девушка, вытаскивая изо рта размякшие зубочистки. — У меня от этих деревяшек уже зубы свело!

— Пи! — отозвалась мышь и села на задние лапки.

— Тебе хорошо говорить, — Лера взяла со столика коробок. — Это твой дом родной. А у меня внутри все словно в узел завязали… Есть не могу, спать не могу, живот болит, голова болит… Ужас какой-то!

Сложив передние лапки, мышь стала забавно водить ими вверх-вниз, словно чесала чью-то невидимую спину.

— Дразнишься! — простонала Лера, откинувшись на подушку.

— Пи! — перебежав на стол, мышь сунула нос в миску с сушеным грибом и, вытащив сморщенную шляпку, озорно захрустела.

— Да ну тебя, глупая! — сорвав со лба мокрую тряпку, Лера запустила ею в зверька.

Недовольно пискнув, Чучундра спрыгнула на пол и скрылась за приоткрытой дверью каюты.

— Предатель! — крикнула ей вслед Лера.