Ледяной плен

Молодежь!

— А вы как будто молодым не были никогда!

— Не знаю… Мне иногда кажется, что и вправду не был… — глухо ответил охотник, разворачивая тряпицу, в которую был аккуратно завернут его ужин.

— А почему вы в пекарне просите, чтобы хлеб был всегда такой формы? — поспешила перевести разговор на другую тему Лера.

— Ностальгия. Батон столичный. Нарезной, — разломив выпечку пополам, промычал набитым ртом Батон. — Двадцать семь рублей сорок копеек. Перед войной подорожал, правда. Сейчас-то это все не то, суррогаты. Помню, у нас в соседнем районе пекарня была, там же и продавали. Так пока дойдешь, от одного запаха с ума сойти было можно. А хлеб-то какой! Кирпич «дарницкого» в руках сожмешь, а он распрямляется. Медленно-медленно. А если на него сверху маслица, да килечки. Или под Новый год икоркой присыпать, м-м-м! В общем, батон — лучшее достижение человечества.

Грызущая гриб Лера улыбнулась, наблюдая, как дядя Миша даже зажмурился от воспоминаний. Вкус у местного печива был не ах. Слепленное из кислого теста, замешанное на грибах и щепотке водянистых злаков неопределенного сорта, оно и хлебом-то именовалось только все из той же ностальгии.

— Симфонь, однозначно! — кивнул охотник, снова с аппетитом вгрызаясь в пористую сдобу.

Неожиданно что-то вспомнив, он запустил пятерню в рюкзак, доставая оттуда помятую банку консервов без этикетки.

— Будешь?

— Опять со-ба-чьи? — Лера брезгливо наморщила носик, вспомнив название хвостато-лохматого животного, которое когда-то видела на картинке. — Бе-е-е! Как это вообще есть можно?

— Ну, извините. Тоже мне, привереда нашлась. Для животных, между прочим, некоторые комбинаты жраку только из лучших продуктов делали.

— Вот именно — некоторые. Фу!

— А для меня мелочь, а приятно, — охотник невозмутимо подкинул банку в руке. — В теперешние времена жировать не приходится, а тут — какое-никакое мясо. Ха! Раньше животину кормили, а теперь сами с удовольствием лопаем!

— Говорите за себя, — Лера брезгливо повела плечами.

— Я и говорю, — невозмутимо согласился Батон, но банку в рюкзак все-таки спрятал. — Очень даже ничего, особенно если по хлебушку размазать.

— Почему вы его так сильно любите?

— Знаешь, как на Руси в старину говаривали: «Хлеб — всему голова».

— В смысле? — покончив с очередным корешком, Лера облизнула кончик большого пальца.

— Хлеб на стол, так и стол престол, а хлеба ни куска — и стол — доска, — замысловато ответил Батон и усмехнулся, увидев округлившиеся глаза девушки. — Пословица такая. Никуда нам, славянам, без него. Даже сейчас вон мастерим потихоньку.

Лера за это и любила дядю Мишу. За странные и замысловатые словечки, за умение вкусно рассказывать. С ним всегда было интересно.