Ледяной плен

Согнувшись над одной из них, немец с трудом принялся орудовать импровизированной отверткой.

«Ничего, меня еще рано списывать со счетов!» — злорадно думал Крюгер, хотя крутить было тяжело и неудобно: ручка с усилием вращаемого ножа то и дело упиралась в стенку, и его приходилось перехватывать, отпуская на это драгоценные секунды времени. Вдобавок сильно мешала опять начавшая кровоточить пораненная рука.

Наконец последняя заклепка с надсадным ржавым скрежетом бухнулась на невидимый пол, и обливающийся потом Крюгер вздохнул с облегчением. Обессиленно прислонившись к стене, он некоторое время отдыхал перед последним этапом работы — устранением пластины. В барабанные перепонки тяжело дышащего человека вновь стал осторожно закрадываться вызванный подступающими галлюцинациями шепот, и он решил не медлить. Нащупав края пластины, немец с усилием потянул ее на себя, но скованный за прошедшее столетие ржавчиной металл не хотел поддаваться. Засунув нож между стыком пластины и стены, Ханс попытался подковырнуть выступ, но в итоге чуть не сломал лезвие. Тогда, надев ботинки и улегшись на пол, немец с остервенением стал лупить подошвами по непреклонной преграде.

— Давай же! Поддавайся, черт тебя дери! — сквозь стиснутые зубы молил сражающийся за жизнь человек, неистово молотя по крошащейся ржавчиной жестянке."

"Крепление стенки было устроено таким образом, что вытолкнуть ее можно было только вовнутрь, с той стороны, где находился Ханс. Но Крюгер все равно бил по ней ногами, не желая сдаваться, пытаясь из последних сил расшатать неподдающееся препятствие. И в тот момент, когда он уже перестал чувствовать отбитые ступни, металл услышал. С оглушительным скрежетом разболтанный в креплениях фрагмент стены накренился и бухнулся на ноги вскрикнувшего изгнанника. Взмокшее лицо обессиленно распластавшегося на полу человека захолодил налетевший из-за перегородки спертый воздух.

Снова собравшись с силами и кое-как вытащив ноги из-под тяжелой пластины, Ханс по-пластунски вполз в открывающийся за стенкой длинный низкий коридор, толкая перед собой рюкзак.

Как бы ему сейчас пригодился фонарь или, на худой конец, факел!

Наполненный гулом гуляющего туда-сюда воздуха тесный вентиляционный коридор казался бесконечным, но Крюгер упрямо полз вперед, остервенело отталкиваясь от пола отбитыми локтями и коленями и останавливаясь только, чтобы прислушаться. Вскоре он добрался до Т-образной развилки, и некоторое время отдыхал, решая, в какую сторону двигаться дальше. Еще раз послушав ветер, дыхание которого теперь явственно отдавало солоноватым привкусом моря, он выбрал правое ответвление, через несколько метров окончившееся еще одной привинченной переборкой и проржавевшей дырявой пластиной в полу.