Чужая Истинная для Ледяного дракона

– Велл! – чуть ли не кричу я и сразу смотрю на своё запястье.

Метки нет! Зато я точно помню теперь, что произошло и по кому так плачет душа. Поднимаю глаза на маму и сталкиваюсь с её понимающим взглядом.

– Вспомнила? – мягко, как будто обнимая, улыбается она. – Хочешь вернуться?

Готова сразу сказать «да», но потом вспоминаю, как потеряла сознание, как полностью иссушила свою магию.

– Я лишилась магии? Навсегда? – хрипло спрашиваю я, наконец-то понимая, почему я тут.

– Никто не знает, Арделия, каковы границы другой магии, магии истинности, – она пожимает плечами. – Но лишь от тебя зависит твоё будущее.

Вернуться без магии? Простым человеком? Не иметь возможности родить Веллу сына? Это страшно и больно. Но не воспользоваться возможностью провести годы рядом с любимым, наслаждаясь тем, за что так долго боролись и чего так долго ждали? Это преступление.

– Мама, я… Хочу вернуться. – Закусываю губу, видя грусть в её глазах. – Я люблю тебя, но я бы хотела остаток того, что мне отмерено Драконьими Богами, прожить рядом с Веллом.

– Поспеши, милая Арделия, а уж мы тебя точно дождёмся! – Она прислоняет ладонь к невидимой преграде и тепло улыбается.

Я слышу громкий шорох за своей спиной, оборачиваюсь, но не успеваю среагировать никак – меня накрывает высокая волна. Захлёбываюсь, теряю ощущение верха и низа, пытаюсь выплыть, а потом резко вдыхаю, распахивая глаза.

Нос щекочет запах целительских отваров, сквозь плотно сомкнутые шторы пробивается лучик солнца. Сердце бешено бьётся, как будто я действительно только что задыхалась под водой.

Издаю тихий стон, хриплый оттого, что в горле пересохло, пытаюсь облизать потрескавшиеся губы.

– Госпожа Лия! Вы очнулись! – рядом тут же оказывается миловидная девушка в платке. – Как вы?

– Я хорошо, – улыбаюсь, чувствуя, как лопается губа, и на ней выступает кровь.

Действительно слабое человеческое тело. Но это уже неважно.

– Позовите, пожалуйста, князя Роувелла, – с трудом произношу я, когда девушка осторожно промакивает мои губы мягкой тканью.

А сама напрягаюсь: он победил же, да? Наверное, иначе я бы не смогла вернуться. Но что тогда со старым шейхом? Хочу спросить у девушки, но она лопочет:

– Конечно-конечно, – суетится, а потом уходит из палаты, чтобы вернуться с целителем.

Он меня проверяет, слушает, с помощью артефактов измеряет магию, поджимая губы, и с сочувствием смотрит на меня, но ничего не говорит. Наверное, не хочет расстраивать. Потом бормочет какие-то общие слова о том, что я в полном порядке, и скрывается за дверью.

Жалею, что не нашла в себе храбрости спросить про шейха. Но что, если… Да нет, не может быть."

"Поднимаюсь, прохожу босыми ногами по отполированному до блеска мраморному полу, приятно холодящему ступни.